Страница 54 из 60
— Мне совершенно неинтересно: веришь ты или нет? — обольстительно улыбнулась Мийра, надеясь уколоть наглеца хотя бы неприкрытым хамством. — Мне даже неинтересно, сколько вас таких неверующих. Зато тебе сейчас очень интересно: о чём ещё я догадываюсь?
— Очень интересно, — охотно поддакнул записной волокита и неописуемый манипулятор.
— Но я тебе не скажу, — мстительно сощурилась Мийра, доказывая, что яблочко от яблони, плодоносящей оборотнями, недалеко укатилось.
В конце концов, она тоже их рода-племени, её тоже нельзя будоражить, как им вздумается. Хотя тварная изнанка и на сей раз прохладно отнеслась к акту агрессии. Значит, этот кукловод ещё и воздействовал на сакризию ментально — тоже ещё, незримый властитель нашёлся! Так бы и двинула — задумчиво покачала она в руке плошкой.
— Не советую, — насмешливо предостерёг её Нахор.
Однако на шаг назад отступил — от греха подальше.
— Уже уходишь? — с нарочитым сожалением осведомилась Мийра.
— Ухожу, — милостиво снизошёл он к завуалированному требованию убираться.
Развернулся и действительно убрался прочь.
— Первый, — вздохнув, поболтала она кисточкой в краске. — И, к сожалению, не последний. Вуксата… поганка. Если их будет больше трёх, я на тебе отыграюсь. Балаболка пустоголовая.
Второй визитёр явился, когда контур второго же твиза на стене был обведён наполовину — то есть, буквально по следам первого. Даже соскучиться в одиночестве не успела. Зато успела повспоминать свои первые встречи с Вуксатой, которая так и не осмелилась показаться на глаза благодетельнице. Пряталась паразитка. И есть из-за чего: вторым оказался Голос Племени Тра — его хотелось видеть меньше всего. Мийра приготовилась, что этот сутулый старик с физиономией, напоминавшей морду африканского бородавочника, бросится топтать сакризию без объявления войны. К её удивлению, Тутран дошаркал до стены, на которой рождалось гениальное произведение искусства, и замер, разглядывая первого размалёванного персонажа.
Мийра покосилась на старика: лицо хмурое, уголки узкого безгубого рта повисли в горестной гримасе. В глазах такая безнадёга — так и тянет броситься на шею с рыданиями. И обещать горемыке всё, что он только захочет. А он обязательно захочет — мысленно проворчала она, испытывая двоякое чувство жалости и злорадства: так тебе грубияну и надо! Но тут же усовестилась: ей лично дедушка ничего плохого не сделал. Спохватилась, огляделась, поставила плошку на пол и потелепалась отбирать у отдыхавших строителей табурет. Притащила, и вежливо предложила:
— Присаживайся, досточтимый.
— Не подлизывайся, — пробухтел досточтимый, наведя на неё узкие бойницы глаз между вспухшими красными от недосыпа веками. — Чего задумала? — без обиняков спросил он, присаживаясь и с удовольствием вытягивая ноги.
— Ничего, — пожала плечами Мийра и пояснила: — Не успела ещё. Но обязательно задумаю, как только закончу работу. Если, конечно, не забуду.
— Речистая, — покривившись, вторично похвалил её Голос племени Тра.
Теперь его было только жалко: совсем старика не щадят. Насколько она знала, Тутран не любил гостить в поселениях людей. Значит, опять притащился ради Вуксаты и мира в племени. А эта поганка добавила издёрганному дедушке хлопот: рассказала о проступке его беспечного подопечного и вожака. Нет, она точно получит — дрянь безжалостная!
— Я не стану порочить Трайтара, — присев перед Голосом Племени на корточки, проникновенно пообещала Мийра. — И Вуксате не позволю.
— Это я понял, — отмахнулся Тутран и задал неожиданный вопрос: — Ты как, женой его стать не собираешься?
— Женой? — так обалдела она, что плюхнулась на задницу.
Опомнилась, хотела встать, но передумала: и так сойдёт. Даже удобно — хотя подстелить что-то под зад не помешало бы.
— А чего? — с вызовом бросил старик, ощерив свои жёлтые, торчавшие во все стороны зубы. — У вас, между прочим, сын растёт.
— У них с Вуксатой тоже, — машинально отбрехалась Мийра и сосредоточилась на непростом вопросе: — Я понимаю, что тебя, досточтимый, это заботит. Но, прости, твоя затея безрассудна. И не принесёт твоему племени покой. Не говоря уже о благополучии. Да и честь Трайтара не восстановит: похищение сына ему не забудут.
Тем более — подумалось ей — что о заказчике того преступления до сих пор ничего не известно. Зато она успела кое до чего додуматься на этот счёт. И додумка очень сильно ей не нравилась. Если она окажется права… Для Лютика это будет удар почище самого похищения.
— Не забудут, — согласился Тутран без особой скорби в голосе.
Словно ему всё равно, кто будет рулить племенем Тра: тот или этот? Видимо, для него любой вожак, как чирей на заднице: все доставляют одни и те же неприятности, как под копирку.
— Ты боишься, что Трайтара могут не избрать вожаком? — плывя в русле неиссякаемой жалости, осторожно осведомилась несостоявшаяся невеста.
— С чего это? — с виду искренне удивился Голос Племени Тра. — Обязательно изберут.
— Тогда вообще ничего не понимаю, — обескураженно пробормотала она. — Зачем ему жениться на мне?
— А, может, ты ему нравишься? — ехидно поддел её оживший старикашка.
— Я всем нравлюсь, — в тон ему отбрехалась Мийра. — Судьба у меня такая. И ты её здорово облегчишь, если прямо объявишь: чем я могу тебе помочь? Именно тебе. Трайтар, судя по всему, в моей помощи не нуждается. Как, впрочем, и во мне самой.
Надоело! Она им тут в бескорыстном великодушии рассыпается, являет, так сказать, нравственное величие и праведность, а их интересует лишь одно: держи рот на замке. И за их драгоценного Трайтара сватают с той же целью: жена не имеет права свидетельствовать против мужа. Что ж, она будет молчать — в чём отец юрист её горячо поддерживал. Не ради процветания Теневой Стороны — исключительно в шкурных интересах. Раз поставила перед собой задачу добиться благополучия, лучше не становиться причиной конфликтов с теми, от кого то благополучие зависит.
Тем более, когда потенциальная причина не имеет к тебе лично ни малейшего отношения. Или имеет, но, в сущности, выеденного яйца не стоит. Лучше оставаться благоразумной и твёрдо держаться принципов нейтралитета: чуть что, я в домике! Но пускай только попросят о чём-то для них важном — в то же время подзуживал папаня дракон — дулю им с маслом. Тогда-то они все попомнят!
— Значит, не хочешь воссоединиться с отцом своего сына, — подвёл итого беседы Голос Племени Тра, с кряхтеньем поднимаясь на ноги.