Дочь Дракона И Юриста-3 Когда правда возвращается домой

Глава 14

'Если держать кого-то за горло, глупо при этом

рассчитывать, что ты себя защитишь. Можно

только постоянно оглядываться и ожидать,

что хозяин горла вырвется, а затем отомстит'

(Объяснял дедушка внучке, почему её глупые

угрозы «голодать насмерть» его не впечатляют)

— Что неповадно⁈ — нагавкал теряющий терпение оборотень на художницу.

Демонстративно продолжавшую размалёвывать стену вместо того, чтобы вытянуться перед ним по стойке смирно и докладывать, как положено. Тот факт, что оно положено в их сообществе твизов, к которому сакризия не принадлежала ни с какого бока, ему было плевать с той же колокольни, что и ей. Привык, понимаешь, своими вертеть, как хочет — мысленно брюзжала Мийра, мучительно цепляясь за избранную тактику поведения. Попробуй оставаться невозмутимой, когда так и тянет надеть ему на голову миску с краской. И пнуть побольней. А после то же самое проделать с Вуксатой — пускай на себе испытает последствия своей неугомонной неисчерпаемой мстительности. Ей можно, а сакризии нельзя? Ну, уж дудки!

— Болтать лишнее, когда ей очень понятно объяснили, почему не стоит этого делать, — отступая от стены и проверяя на глаз ровность контура, честно ответила Мийра.

Ожидала, что в ответ на дерзость её облают с ног до головы. Не дождалась и обернулась посмотреть: не собираются ли ещё и покусать? К её удивлению Нахор задумчиво пялился на твиза в синих штанах и мерно покачивал головой, то ли соглашаясь с чем-то, то ли мысленно напевая. Во всяком случае, он точно не злился — уже легче дышать. Она снова развернулась к стене и обмакнула кисточку в краску. А в спину ей прилетел повторный вопрос, заданный нормальным человеческим голосом воспитанного собеседника:

— Так, что ты собираешься делать?

Мийра затаила дыхание, выводя линию. Закончила, выдохнула и задала встречный вопрос:

— Почему я обязательно должна что-то делать? А, если я не хочу ничего делать?

— Почему? — потребовал ясности Голос Племени Хор.

Что вполне оправдано: работа у него такая — нужно войти в положение. И она вошла, ответственно заявляя:

— Потому что никакого вреда мне лично обман Трайтара не принёс. Мне вообще безразлична его ложь. Ни холодно от неё, ни жарко, — ввернула Мийра для убедительности инопланетную шутку.

Которая понравилась Нахору — тот хмыкнул и, заметно расслабившись, принялся вытряхивать из неё конкретику:

— Ты не хочешь навлекать позор на сына? Думаешь таким образом поладить с Трайтаром, дабы извлечь какую-то выгоду? Или у тебя иные причины?

— Иные, — промычала Мийра.

Сосредоточившись на выведении по неровной неоштукатуренной стене дрянной кистью ровной полоски. Чёрным по белому — тут рука чуть вильнёт, за километр огрех будет виден. Неужели непонятно? Когда он уже отцепится?

— Какие? — не желал отцепляться вредный клещ с шикарной пегой шевелюрой и мощными мускулистыми клешнями.

Между прочим, уже практически дыша в затылок — невольно поёжилась Мийра, отстраняясь и брякнув:

— Не прижимайся. Ты что, соблазняешь меня?

И тут этот демон искуситель дал, так дал:

— Обязательно соблазнил бы. Но Храт опередил меня. Зря я так долго откладывал встречу с тобой.

Он что, серьёзно — никак не могла поверить критично оценивавшая себя девушка, вглядываясь в непроглядно сузившиеся глаза одного из умнейших оборотней современности. Без этого ему бы ни за что не стать Голосом Племени.

— Ну… хоть он тебя останавливает, — в растерянности проблеяла златовласая мечта местных поэтов, оборотней и прочих бабников.

— Останавливает, — на полном серьёзе поддакнул Нахор, отступил на полшага, стрельнул глазами по сторонам и тихо, настойчиво повторил: — Так, почему, всё-таки?

Мийра встряхнула головой, почесала кончик носа кисточкой и попыталась доступно сформулировать ответ:

— Я действительно хочу стать частью вашего народа. Не одного племени, а…

— Я понял, — сухо оборвал её Нахор. — Дальше.

— Поэтому ни за что не сделаю того, что может навредить кому-то из вожаков. Или кому-то из вас, блюстителей порядка и мира. Впрочем, никому не желаю навредить. Вы и без меня отлично с этим справляетесь. Меня даже похищение сына больше не интересует. Если не расскажете, правду, когда та откроется, не обижусь. Довольна буду тем, что эти сволочи сдохнут и не станут впредь угрожать Лютраю.

— Об этом уж точно можешь не беспокоиться, — внушительно и с виду честно пообещал один из столпов сообщества оборотней севера.

— Поклянись, — тотчас потребовала бдительная мать самого драгоценного сокровища на планете.

— Изволь, если хочешь, — снисходительно усмехнулся Нахор и обрадовал: — Те, кто мог это сделать, уже мертвы.

Она чуть до потолка не подпрыгнула, услыхав долгожданную весть. Чуть на шею вестнику не бросилась — вовремя одумалась, представив, как смачно изгваздает того краской. Зато поблагодарила от всей полноты души:

— Я так счастлива, что даже ты предстаёшь в моих глазах наиблагороднейшим среди ныне живущих.

— Больше похоже на оскорбление, — театрально обиделся слегка потасканный жизнью, но всё ещё красивый оборотень с претензиями на особенную особенность.

Был бы поглупей, так претендовал бы на величие — мысленно хмыкнула Мийра, а вслух абсолютно бездумно поинтересовалась:

— Узнали, кто из ваших помогал тем сакризам-полукровкам?

Оборотень мгновенно взбеленился, схватил невинную деву за руку — между прочим, державшую краску — сунулся к ней всем телом и яростно прошипел в лицо:

— Откуда знаешь⁈ Храт сказал⁈

Защищаясь от атаки, Мийра на автопилоте мазнула кистью по могучей вцепившейся в неё длани с побелевшими костяшками. Он выпустил её руку — она отступила и растерянно ляпнула:

— Догадалась.

— Догадалась? — саркастически передразнил её опомнившийся борец за мир во всём мире.

А вот тут она рассердилась. Сама шагнула к психованному агрессору и в том же духе прошипела:

— Нетрудно догадаться! Как бы они смогли похитить сына вожака без помощи кого-то из твизов? Как они вообще могли так долго скрываться, не помоги им кто-то из вас? — она выдохнула остатки спонтанного гнева и пригрозила: — Ещё раз на меня набросишься, загрызу.

Угроза сакризии развеселила твиза. Усмехнувшись, он пошёл на попятный:

— Ладно. Поверю, что догадалась.