Дочь Дракона И Юриста-3 Когда правда возвращается домой

Та крутила в руках одну такую, взяв её с прилавка. Большую, блестящую с изысканной — по местным меркам — чеканкой. В неё целый литр входит — на глазок прикинула Мийра. Твизария задумчиво поиграла бровками и выдала то же оценочное суждение:

— Дорого выйдет.

Поставила кружку обратно на прилавок и резюмировала:

— Но кружки лучше серебряные. Вино же не просто напиток вроде пива. К нему особое отношение. Его лишь серебро и достойно. Так считают у нас, — пояснила она. — Это для проявления уважения, а не просто для того, чтобы тщеславие потешить.

— Сколько у тебя таких кружек? — приняв к сведению серьёзность момента, спросила Мийра у хозяина лавки.

Тот вновь скуксился и с неизъяснимым огорчением признался:

— Пять штук. Такой дорогой товар впрок не делается. Его редко, кто покупает.

— А, если без гравировки? — моментально сориентировалась Вуксата. — Сколько за пять дней отлить получится?

— Может, в других лавках посмотреть? — озадаченно пробормотала Мийра.

— Других в Тарухе только одна, — как ей показалось, с ехидцей напомнил торговец. — Тут, неподалёку. Но, ты и там, госпожа, столько сразу не купишь.

— Значит, — изобразив зловещую улыбочку, подвела она итог, — делай что хочешь, хоть у других отнимай, но через пять дней доставь мне пять десятков серебряных кружек.

— Доставлю! — выдохнул он, явно уже прикинув, как выполнить несусветный заказ.

— С Теневой Стороны притащит, — уверенно подсказала Вуксата, когда они вышли из лавки.

— За пять дней? — усомнилась Мийра, оглядывая улицу.

— Если не возы за посудой отправит, а посыльных верхом, то успеет, — со знанием дела подтвердила твизария. — Пятеро верховых притащат посуду быстро, меняя храглов на постоялых дворах. Он даже так с прибытком останется.

— Думаешь? — рассеянно переспросила сакризия, прислушиваясь к звукам в оставленной за спиной лавке. Пока они торговались, детки так и не вернулись из мастерской, куда были посланы за хозяином. Застряли, и немудрено: там столько всякого завлекательного. Литейщики с чеканщиками делали не только посуду и разную утварь — они мастерили игрушки. Самыми популярными из них были разнообразнейшие свистульки: от мелких безделиц до полноценных дудок. Знатные дамы покинули лавку, не позаботившись забрать с собой своих знатных шалопаев. Тех и без материнского надзора не поостерегутся выпроводить восвояси: тут на этот счёт строго.

Выпровоженные детки оповестили о своём приближении свистящим бульканьем на два голоса. У старшего во рту зверушка, смутно напоминавшая диграла, у младшего карикатура на тарикона.

— Кажется, мы совершили ошибку, — уразумев всю тяжесть последствий собственного недогляда, поморщилась Вуксата.

— И рискуем сегодня ночевать на улице, — согласилась Мийра. — Отец не потерпит такого шума.

— Придётся отнимать, — сокрушённо признала реальность твизария.

— Может, пока дойдём до дома, им надоест? — понадеялась на лучшее сакризия. — Лишь бы до него дойти без приключений.

Странно, конечно, но им это удалось. Хотя над городом, как нарочно, кружили драконы. Паники не вызывали, но прохожие то и дело поглядывали в небо с подозрением.

— Чего они добиваются? — раздражённо проворчала Вуксата, когда их приметная компашка добралась до новостройки и скрылась на первом этаже.

— Душу людям выматывают, — пожав плечами, предположила Мийра, ища глазами мастера. — Надеются, что те озлобятся на твизов, из-за которых приключилась такая напасть.

— Это же глупо, — удивилась её умозаключениям твизария. — Драконы и прежде летали над Серыми Горами, но людей это против нас не настроило.

И тут на Мийру, что называется, «нашёл стих». Повод свернуть на увлекательную тему настолько подходящий — грех упустить. И она задала вопрос — что называется — в тему:

— Как думаешь: сакризы случайно явились именно в ту лавку?

— Не знаю, — пожав плечами, не слишком-то заинтересованно ответила Вуксата.

Бдительно наблюдая, как её драгоценный малыш лупит палкой по не менее драгоценной древесине: доске особого зеленовато-пепельного оттенка, предназначенной для отделки стен в кабинетах для картёжников. Между прочим, такая доска стоила, как целый воз обычных — рефлекторно поморщилась Мийра. Твизария уловила её неудовольствие и ринулась спасать имущество благодетельницы.

— Чего ты у неё спрашиваешь? — недоумённо осведомился Лютрай, дёрнув маму за руку.

— Я и без неё знаю, что им сказали, где тебя найти.

Мийра присела, обняла сына. Смущённо морщась, прошептала:

— Заметно было, как я струсила?

— Я бы тоже струсил, — успокоил её Лютик, так же перейдя на шёпот. — Тебе не стыдно бояться: ты женщина. А мне трусить нельзя, — авторитетно заявил он и снисходительно пояснил: — Хотя и ты зря испугалась. Тебя же ни за что не отдадут. Непонятно: чего пугаться?

— Засомневалась, что не отдадут, — одёргивая на нём жилетку, честно призналась Мийра.

— Дядька Утрал говорил, что ты им не веришь, — вспомнил Лютик, задумчиво наматывая на палец золотой локон. — Но, сказал, что надо немного подождать, и тогда ты поверишь. Мы уже давно вернулись из Мрачного Леса, а ты всё не веришь.

— Я не всем верю, — расчёсывая его непослушные патлы пятернёй, уточнила Мийра.

И вдруг доверительность момента сыграла с ней злую шутку. В голову бы не пришло спросить, но с языка само собой сорвалось:

— Что ты скажешь, если у тебя снова будет отец?

Мордаха Лютика посуровела, он вытаращился на маму и зловеще прошептал:

— Не хоти за него замуж!

— За кого? — не сразу сообразила Мийра.

— За отца, — покосившись на воюющую с братиком мачеху, прошипел ребёнок.

— За твоего отца? — уточнила она и поспешила исправить недоразумение: — Нет, я о другом мужчине.

— Тогда, — глубокомысленно закатил глаза к потолку Лютик, — наверно, будет хорошо снова иметь отца, — и тут же спохватился, забеспокоился: — Только пускай он будет хорошим. Как дядька Утрал.

Бывают моменты, когда ты всеми печёнками чувствуешь: нужно прямо сейчас. И тогда всё сокровенно вынашиваемое будет принято благосклонно. Однако, Мийра всё-таки решила подстраховаться, попросив:

— Ты никому не скажешь?

— Даже деду? — почти уткнувшись носом в её щёку, таинственным тоном пробубнил сынок.

— Даже ему, — в тон ему шепнула заговорщица.

— Я не скажу, — пообещал Лютик.

— Это Храт.