Дочь Дракона И Юриста-3 Когда правда возвращается домой

Глава 11

'Неприятности с приятностями могут нагрянуть

в один день. Если слишком зациклишься на

своих неприятностях, пропустишь приятности'

(Учил дедушка внучку правильному подходу

к такому заковыристому явлению, как жизнь)

Если Кесулус не дурак, то попробует зайти с другой стороны — предрёк отец юрист, чтобы дочь не расслаблялась. Тут расслабишься — мысленно забрюзжала она, чувствуя, что пройдя стадии ужаса, отходняка и терпеливого ожидания развязки, её психика вполне естественно и предсказуемо добралась до стадии протеста. Надоело! Один вид папаши дракона действовал на нервы — так бы и задушила ублюдка! Долго он тут будет изображать из себя колониального чиновника в штанах, высокомерно взирающего на пальмовые юбки дикарей?

— Разумно ли воевать с нами, когда воюете промеж себя? — между тем перешёл к шантажу папа дракон.

Он был жутко раздосадован, понимая, что выставился перед твизами дураком. Явился качать права, а его практически щёлкнули по носу, как безмозглого сопляка, не умеющего заглядывать наперёд.

— Думаешь, кто-то из нас отважится призвать вас в союзники? — понимающе покивал Голос Племени Вук.

— Сам-то веришь в эту чушь? — прошипела под нос Мийра, начиная закипать.

Припёрся сюда, корчит из себя, пугает её бедную. Можно сказать, опозорил, поставив подножку её честно заработанной репутации отважной девицы с принципами.

— Заткнись, тварь! — мигом вспучился в ответ дракон, зациклившийся на одной единственной полукровке.

Можно подумать, других забот нет. Впрочем, какие у него заботы — покривилась Мийра, сверля папулю ироничным взглядом.

— Тебе пора уйти, — указал дедушка Вавук гостю на дверь, за которой алкали крови сакриза.

Не в буквальном смысле, конечно. Но устроить заносчивому засранцу трёпку мечтает каждый первый. Да и в голосе самого Голоса отчётливо прозвучало «пока цел». Что ещё оставалось уязвлённому гордецу? Правильно: выпустить парфянскую стрелу в надежде, что та воткнётся кому-нибудь в подходящее место.

— Этот спор не окончен, — прошипел звероящер, разворачиваясь.

И выплыл из лавки шикарным суперлайнером, покидавшим деревенскую пристань, у которой торчали одни обшарпанные рыбачьи лодчонки.

— Присмотрите, чтобы они ушли целёхонькими, — приказал дедушка Вавук своим архаровцам.

Дождался, когда Вукдал с амбалом выйдут на улицу, недобро посмотрел на Вуксату и тоже счёл нужным пообещать:

— Этот разговор не окончен.

Дошаркал до ворот и на прощание бросил через плечо:

— Сакризия, говорят: ты благоразумна. Не забудь об этом в нужный момент.

Обязательно — мысленно попрощалась с ним Мийра — сразу, как только укажут, какой именно. А то у неё момент на моменте — не продохнуть. И все до чёртиков нужные.

— Вернёмся домой? — с облегчением выдохнув, спросила Вуксата.

И опустила на пол оттянувшего ей все руки брыкавшегося шалопая. Тот намылился, было, рвануть вслед за ушедшими твизами, но Лютик был начеку. Схватил неугомонного братца за руку и рыкнул:

— Куда⁈

— Аться, — удивлённо воззрился на него младший брат.

Не понимая, почему старший — уже самый настоящий оборотень — не чешется и не рвётся свернуть набок рожу паршивому драконишке?

— Драться! — передразнил его Лютик и снисходительно заметил: — Мал ещё. Без тебя разберутся. А мы пришли посуду покупать. Да? — уставился ребёнок на маму с той же снисходительностью в озорных глазёнках.

— Да, — согласилась она со своим замечательным ребёнком. — В третий раз я сюда не пойду. Надоело. Тем более что завтра у нас куча работы. Сбегайте, попросите хозяина лавки вернуться, — попросила она сына. — Скажите, что бояться больше нечего.

Лютик весело хрюкнул и посеменил вдоль прилавка, чтобы обогнуть его. Не позабыв взять на буксир братца — Катрай Трайтарович топотал за ним, легко увлёкшись новой задачей.

— Что скажешь? — поинтересовалась Мийра у эксперта.

Обводя взглядом полки со стоявшими на них блюдами: оловянными, медными, бронзовыми. И всего лишь парочкой серебряных.

— Серебряные больно дорого выйдут, — деловито приценилась Вуксата, разглядывая товар. — У нас, конечно, едят с серебра, но у тебя могут и медными обойтись.

— Не обидятся? — засомневалась Мийра, зная, какими привередами бывают оборотни в самых, казалось, пустяковых вопросах.

— Те, кто обидятся, пускай дома едят, — в самой категоричной форме высказалась дочь и супруга вожаков. — Раньше они у твоего отца с глиняных ели, и ничего: всё равно к нему приходили. Если позволишь, дам совет: не старайся их излишне ублажать. Решат, что с тебя можно требовать и большего. Во всём, — многозначительно подчеркнула она.

И то верно — мигом согласилась Мийра с её доводами. Она, честно говоря, готова была раскошелиться на серебро, хотя это и пробило бы в их бюджете изрядную брешь. Но, раз вышла поблажка, почему бы не воспользоваться?

— Чего госпожа изволит? — осторожно выползая из двери за прилавком, осведомился хозяин лавки.

— Нам нужны медные блюда, досточтимый, — невозмутимо приступила к закупке Мийра.

— Сколько? — приободрился почтенный негоциант, уразумев, что всё плохое закончилось, а хорошее только начинается.

— Три десятка, — прикинула она и уточнила у Вуксаты: — По три блюда на стол хватит?

— Вполне, — одобрила та.

— Три десятка? — не веря в своё счастье, проблеял хозяин лавки.

Вытянул шею и машинально оглядел полки. Вспомнил, что такого количества достаточно дорогих для обычных покупателей блюд у него не наберётся, и занервничал.

— Заберу все, какие есть, — деловито объявила Мийра. — К ним полсотни мисок. Тоже медных. С чеканкой и без. Наберётся?

— Откуда же столько? — уныло промямлил совсем сникший торговец, но спохватился и забормотал: — Сделаю. День и ночь работать станем.

— Мне быстро нужно, — засомневалась Мийра в его способности свернуть эту конкретную гору. — Дней через пять я должна открыть заведение для твизов. И без того задержались, пока стены заново расширяли.

— Успеем, — на глазах преисполняясь уверенностью отвечавшего за свои слова человека, пообещал торговец.

— Смотри, не подведи, — строго напомнила она, что он имеет дело с требовательной заказчицей, и уточнила у Вуксаты: — А кружки? Серебряные?