Страница 39 из 60
Двое из пришельцев тут же закрыли за собой ворота — непонятно, зачем вообще было так помпезно являться. Этим грохотом лишь внимание к себе привлекли — почувствовала Мийра смутную тревогу, ухватив сына за руку и оттащив к самому прилавку. Вуксата отступила вместе с ней, разворачиваясь боком и прикрывая телом изумлённо таращившегося Катрайчика. Охранявший дверь в мастерскую амбал тяжело перемахнул через прилавок, рискуя зацепиться за него ногами и рухнуть на пол. А Вукдал вырос перед прильнувшими друг в дружке женщинами и угрожающе вздыбил плечи.
Только тут Мийра поняла, где источник её внезапно вспыхнувшей тревоги: запах! Пришельцы не просто оборотни — они, как не поразительно, сакризы. Здесь? В Тарухе? Нет, теоретически, драконы могли свободно находиться в любом поселении Серых Гор — никто бы им слова не сказал. Они, собственно, и заходили изредка на нейтральную территорию. Другое дело, что не любили подобные визиты, предпочитая засылать сюда своих подручников из обычных людей. А тут нате вам: самолично явились. И не просто на нейтралку, а именно в Тарух. Не просто в город, а туда, где сейчас находилась их полукровка. Точно в точку.
Предали — промелькнуло в голове летящей стрелой, которая врезалась в мозг, треснувший от ужаса и боли. Старый, обветшавший страх, затаившийся на дне души и уже почти забытый, воспрянул и ринулся наружу. О нём напомнили — настал его час! Лютик — последовала вспышка, ослепившая и заморозившая тело. Не дай Бог, навредят её малышу!
Рванувшую наружу дигралию Мийра успела перехватить неимоверным усилием воли, отнявшей почти все моральные силы. Обмерев при этом до дрожи в коленках. Детская рука сжала её ладонь — она глянула вниз и встретила жёсткую непримиримую уверенность в глазах сына.
— Не бойся, — противоестественно спокойно проронил Лютик.
Которому, наверняка, так же непросто было удержать своего диграла — осенило её. Мийра выдохнула ядовитое облако, застрявшее в груди и отравившее сознание. Спокойно — ударил её наотмашь спохватившийся здравый смысл, унимая жгучую панику.
— Не поддавайся, — хмурясь и делая строгое лицо, посоветовал сын. — Дедушка велел, чтобы я не дал тебе наделать глупостей, когда тебе страшно за меня. И чтобы я был мужчиной, и чтобы сам не поддавался.
— Я не поддамся, — устыдившись своей постыдной истерики и взяв себя в руки, пообещала Мийра.
И вправду не поддамся — поняла она, почувствовав, как отпускает. Тутошний адреналин не лучше тамошнего, земного: как нахлобучит — хоть волком вой. Но выть будем потом — сосредоточилась она и приготовилась ждать худшего. Оно по закону подлости обязательно нагрянет.
Только успела подумать, как оно и нагрянуло: молчание, повисшее в лавке, нарушил тот сакриз, что явно возглавлял явившуюся, как гром среди ясного неба, делегацию. Он сбросил капюшон, предъявив ожидавшим развития событий твизам свою личность.
— Ты? — позорно жалко пискнула Мийра, крепче вцепившись в руку сына.
Всё-таки чуток струхнула от второй порции неожиданностей. Лютрай дёрнул маму за руку, задрал голову, сурово нахмурился и покачал головой, поцокав языком: не смей! Она кивнула и сделала каменное лицо. Что непросто, когда трясутся поджилки. Волны от их тряски расходятся по всему телу, заставляя зубы стучать, а руки бесполезно мельтешить в поисках точки опоры.
— Тарей Кесулус, — тем временем бесстрастно констатировал Голос Племени Вук и осведомился: — Что привело тебя в Тарух?
— Пришёл за полукровкой, — брезгливо поморщился муж её бедной убитой матери.
Всё такой же статный, загорелый с заплетёнными в десятки тонких кос золотистыми волосами, в которых терялась седина. Всё тот же злобный взгляд больших карих глаз. Из которых превосходство плещет через край.
— Да? — ненатурально удивился зловредный дедушка Вавук.
После чего демонстративно обернулся и посмотрел на сакризию с холодной издёвкой победителя. Всё, сейчас, сдаст — на этот раз не испугалась, а озлобилась Мийра. Навалятся, скрутят и отдадут этому подонку — зацепив старого козла боковым взглядом, не спускала она глаз с папочки дракона. Тысячу раз представляла себе их встречу — случившись, та не имела ничего общего с фантазиями. Хуже некуда: она заперта в закрытом и скрытом от глаз прохожих пространстве. Одна против троих — даже шестерых здоровых мужиков. Хоть заорись! Упакуют и утащат. Лишь бы Лютика не тронули — звенела в башке единственная полноценно архиважная мысль.
— Отдайте полукровку, и сможете забрать свою девку, не нарушив никаких обещаний, — между тем, предложил папа дракон весьма соблазнительную для твизов сделку.
Он что-то больно уверенно выглядит — подсказал дочке отец юрист. Словно ожидает однозначного согласия со своим требованием. Будто у него даже в мыслях нет, что откажут. Или мерещится — засомневалась Мийра, вглядываясь в ненавистную физиономию папаши дракона. Изученную за многие годы вдоль и поперёк. Нет, ошибки быть не может: он торжествовал ещё до того, как выдвинул требования и получил на них положительный ответ. Ощущал себя победителем, только намереваясь вступить в бой.
Какая же гадалка ему нагадала полную и безоговорочную победу? Какой дятел настучал, что твизы только и ждут подобного предложения — перевела она взгляд на Голос Племени Вук. Который с виду одобрил услышанное:
— Неплохо.
Но, что-то в его голосе ещё больше приободрило. Мийра пораскинула ожившими мозгами, и её озарило: не выйдет! Их собственный вожак взял сакризию под защиту. Значит, под защиту всего племени — во всяком случае, пока Вуконтар остаётся вожаком. Пускай кто-то из них и нарушит эту клятву, остальные под нарушением не подпишутся. Значит, та всё равно останется действующей. И дедушка Вавук прекрасно знает, что сделка дурно попахивает — не одна она такая умная. Поэтому и спокоен, как танк, и натурально юродствует, согласившись:
— Выгодное предложение.
После чего дедуля кинул через плечо на Вукдала насмешливый взгляд и поинтересовался:
— А ты что думаешь?
— Порву! — яростно просипел тот.
Мийра не видела его лица, но спина оборотня и без того наглядно демонстрировала: тот с трудом удерживает своего тарикона, рвущегося наружу.
— А я помогу, — феноменально равнодушным тоном поддержал его амбал, так же загородив женщин с детьми.
— Пову! — залихватски поддакнул Катрай Трайтарович, подпрыгивая на руках матери и размахивая кулачонками.
— А я помогу, — задрав голову, пообещал ему старший брат.