Страница 38 из 60
— Ну, давай пойдём, — вздохнув, шагнула к воротам сакризия.
Понимая, что лучше раньше, чем позже. И негодуя на очередное препятствие на пути к совершенно невинной житейской цели: прикупить посуды.
В лавке их было четверо: Вукдал, парочка незнакомых твизов и хозяин, торчавший за прилавком с унылой физиономией. Мужика понять можно: ему торговать нужно, а бизнес пробуксовывает из-за произвола сильных мира сего. И чего они прицепились к его лавке — других не нашлось? Мийра проигнорировала оборотней, подошла прямо к нему и участливо посетовала:
— Второй раз прихожу к тебе, досточтимый, чтобы купить гору посуды. И никак не могу сделать это спокойно.
— Дак… вот, — беспомощно развёл руками несчастный торговец.
Дескать, сама видишь: за горло взяли. И не прогонишь этих перевёртышей-кровососов, не поставишь на место. Во всяком случае, с его собственной ступеньки в иерархии. А вот у некоторых та ступенька гораздо выше — с надеждой посмотрел бедолага на сакризию, слывущую душой доброй и справедливой. А ещё изрядной стервой — подбодрила себя Мийра перед дракой. Которую она с некоторых пор научилась включать по заявкам тех, кто так и норовит вставить ей палки в колёса. Война там у них, не война — ей-то какая разница? У неё бизнес.
— Буду благодарно, если разговор будет коротким и по существу, — холодно попросила она, демонстративно уставившись в глаза единственного знакомого оборотня.
— Как пойдёт, — сухо отказался давать гарантии Вукдал и указал на первого спутника: — Это Вавук. Голос Племени Вук.
Чем нисколечко не удивил. Во-первых, кого ещё пошлют увещевать наглую сакризию, бессовестно вмешавшуюся в естественный процесс неестественно скоропалительно проснувшейся старой вражды? Во-вторых, он тоже в довольно преклонных летах — внимательно осмотрела старика Мийра. С таким же, как у прочих Голосов, выражением лица непререкаемого авторитета. И плюющего с каждого минарета, с каждой колокольни на то обстоятельство, что авторитет он в довольно узких кругах собственного сообщества. Остальному же человечеству плевать на это с тех же минаретов и колоколен.
Этот представитель власти был ничем особо не примечателен: ни низок, ни высок, ни узок, ни широк, ни красавец, ни урод. Среднестатистический твиз: пройдёшь мимо и не заметишь. Лишь в глазах горит неугасимый огонь особенности высокого положения: так и сверлят, так и норовят обрушить на тебя всю тяжесть величия своего положения. Понятно, что заслуженного, но зачем же так перебарщивать — покритиковала маститого старца Мийра, учтиво склонив голову.
— Я хочу поговорить с Вуксатой наедине, — потребовал тот, не тратя время на ответную вежливость.
Чем подхлестнул ленивую «стерву», никак не желавшую вылезать из воспитанной сакризии. Она усмехнулась и спросила у твизарии:
— Мне оставить вас?
— Нет, — холодно звякнул металл в голосе ещё одной воспитанной девы. — Прошу: не уходи.
— Значит, не судьба, — пока ещё вежливо оповестила Мийра дедушку Вавука.
— Ты бы лучше о себе позаботилась, — в тон своей соплеменнице холодно посоветовал ей высокомерный старикан.
— За этим и пришла, — неисправимо любезно согласилась она. — Но нам с хозяином лавки так и норовят помешать.
При этом машинально глянула на упомянутого притесняемого торговца, но того уже и след простыл. На его месте за прилавком возвышался третий оборотень: молодой бугай с каменной мордой гоблина. Он прочно заткнул своим телом дверь, ведущую в мастерскую, и взирал на происходящее, как на один и тот же неизменный пейзаж за окном собственного дома.
— Не пытайся поразить меня своей наглостью, — попытался обескуражить сакризию Голос Племени Вук.
— Не обижай маму! — мигом встопорщился Лютик.
Вырвал лапку из материнской руки и привычно закрыл её собой — по крайней мере, наполовину. Вукдал одобрительно кивнул, и Мийра поняла, что не все тут желают одного и того же. Кое-кому так же не нравятся манеры их духовного лидера.
— Не пытайся поразить меня своей самоуверенностью, — оживились одновременно «стерва» и дигралия, почуявшие угрозу от норовившего надавить на них старого оборотня.
И не менее старого манипулятора. Уж больно резво тот начал — не одобрила Мийра некомпетентного подхода со стороны чванливого дедка. Даже угрожать следует профессионально, а не изображать из себя паршивую подделку под какого-то Саурона. Тоже мне, тёмный властелин — фыркнула она, к сожалению, не мысленно, а вслух. Чем, естественно, задела самолюбие дедушки, гневно сверкнувшего очами.
— Только не это, — почти взмолилась Мийра, чувствуя, что и на этот раз посуды ей не купить.
— Скажи, зачем пришёл, и уходи, — пришла ей на помощь Вуксата.
— Ходи! — грозно вякнул сидевший на её руках второй сын вожака племени Тра.
И погрозил кулачком: я тебе! Голос Племени Вук нагнал на физиономию ещё больше высокомерия и бесстрастно потребовал:
— Ты должна вернуться к отцу.
А вот тут стало интересно — покосилась Мийра на подопечную — разве той не безопасней укрыться под крылышком высокопоставленного папы? Уж он-то защитит дочурку. Хотя… Судя по недовольной роже Вукдала, брат беглянки отнюдь не в восторге от предъявленного требования. Не считает отеческое крылышко надёжной защитой? Что не так с их папулей?
— Я не вернусь, — с видимым усилием подавив злость, отрезала Вуксата.
— Не боишься стать изгоем? — пригрозил ей Голос родного племени.
Фактически обязанный её защищать — разве не так? Вопрос, обращённый к отцу юристу, повис в воздухе: тот мог опираться лишь на известную ему юриспруденцию. В мире, где законы едины для всех — во всяком случае, формально. Зато папа дракон сомнениями не страдал: моментально отозвался в духе драконьего самосознания под девизом «что хочу, то ворочу». И ни одна шавка не смеет на меня тявкать. Что в полной мере было написано и на прекрасном личике твизарии: кому изгоем стану, а кому и геморроем. Выбирай, старый хрыч, что тебе больше нравится.
Неизвестно, что бы тот выбрал, если бы в их дружескую беседу на повышенных тонах не вмешалась третья сторона. Да ещё какая! Вот уж чего Мийра точно не ожидала — хотя периодически фантазировала на эту тему. Предусмотрительно закрытые Вукдалом створки ворот с треском разлетелись, грохнув о каменные стены. И на пороге лавки нарисовались три высокие могучие фигуры в длинных накидках. Что примечательно — и не свойственно твизам — их головы скрывали глубокие капюшоны.