Страница 30 из 60
После чего выбрала самую открытую нижнюю рубашку — фактически комбинацию, фасон которой пришёл в этот мир с другого конца вселенной. А горловина украшена самым изысканным кружевом, доступным рукам и фантазии местных мастериц. Которым в голову не придёт украшать подобной красотищей нижнюю рубаху: кружева принято носить снаружи, напоказ. Конечно, весь вопрос в том, что ты собираешься показывать. Щекотливый и несвоевременный: мысли о том, что она собирается, как на свидание, раздражали и будоражили одновременно.
Покончив с бельём, Мийра — за неимением большого зеркала — критически оглядела себя: никого не испугает? Потому что с точки зрения Хлопы хозяйке должно быть стыдно рядиться в подобную срамотищу. И, если кто-то её в ней увидит!.. Кто и при каких обстоятельствах, вредная девчонка не уточняла, но стращала старательно: вдруг полоумная сакризия одумается и сожжёт это позорище. Даже отказавшись от идеи щеголять в «срамотище и позорище», Мийра никогда бы не смогла собственноручно уничтожить плоды своих титанических трудов. Шить местными иглами испытание не из лёгких.
— Пускай даже не мечтает, — хмыкнув, огладила она себя по бёдрам, разгоняя складки.
И зависла: что надеть? Только не синюю тунику! В ней она выглядит, как палка в мешке — подсказал с иронией здравый смысл. Правда, несколько обновлённый. Попав сюда в чужое тело, мечтательница с другой планеты поразительно быстро ужилась с менталитетом прежней его обладательницы. Буквально слилась с ним — однако, и не растеряв остатки своего. Без этого Мирке тут было не прижиться. Слишком многое казалось неудобным, диким, несуразным, обременительным — порой просто ужасным.
Да, прежняя Мийра тоже не узнала бы себя, случись ей вернуться в тело. Но иногда Мийра нынешняя ловила себя на ощущении, что сакризия осталась, в сущности, сакризией. Это не полученная звериная сущность делала её отважной и дерзкой — это ею рулила потомственная сакризия. Девчонка, выросшая с самовосприятием себя, как существа высшего порядка. Не в смысле её положения, как у какой-то аристократки, а именно создания, во всём превосходившего обычных людей. Как тут потерять лицо? Никак невозможно. Вот и дерзит, вот и прячет страх за маской неколебимой уверенности в своей силе. Иногда не хочет, иногда сил никаких нет, но держит марку. Впрочем — оборвала Мийра течение унылых мыслей, свернувшее не туда — чаще всего ей это даётся без труда. Спасибо сакризии.
— Но синее всё-таки чересчур, — решила она, выбрав простой балахон, когда-нибудь способный доэволюционировать до нормального платья.
Жаль, что не при её жизни.
«У той пещеры» — выбравшись за ворота и нырнув в тварную изнанку, хмыкнула девушка, спешившая на свидание. Да уж, нашёл он, куда её пригласить. В «той пещере» они как-то остановились отдохнуть, когда отправились побегать вдвоём. Естественно, не из романтичных побуждений: Храт всего лишь хотел с ней поговорить с глазу на глаз. Говорили недолго, разругались вдрызг, и этот негодяй бросил девушку одну посреди леса. Домой она мчалась, как ошпаренная, горячечно молясь о ниспослании безопасного пути. Лишь добравшись до города, почувствовала его запах и обругала себя паникёршей. Храт не ушёл далеко и всю дорогу провожал дигралию — она простила его за дурацкую демонстрацию своего вздорного характера.
Пещера была подмыта рекой в пологом склоне горы после того, как половину её русла перегородил оползень. За сотни, а может, и тысячи лет река потеснила его, и получившаяся выемка в склоне оказалась на берегу. Потом перед ней нападало со склона всякого каменного хлама, образовав почти непроходимую стену. И оставив небольшую лазейку, в которую Храт пролезал с трудом. А, к примеру, такой богатырь, как Утрал, вообще бы не протиснулся.
Мийра остановилась у лаза, огляделась. Постояла, на всякий случай, прозондировав окружавшее пространство неподражаемым носом непревзойдённого хищника. Из пещеры тянуло запашком Храта, а вокруг никого. Она скинула тварную изнанку и юркнула в щель между валунами. Замерла, вглядываясь в мужскую фигуру, валявшуюся на мельчайшем мягком песке, нанесённом рекой. Голос Племени Хра лежал на спине, подложив кисти рук под затылок, и пялился в потолок. Голый по пояс, без ремня, сапоги стояли поодаль. Он молча вытащил из-под головы одну руку и похлопал по песку рядом с собой. Мийра так же молча подошла и плюхнулась на пятую точку. Вытянула ноги, упёрлась руками позади себя и поинтересовалась:
— Что?
Храт продолжил молчать и пялиться в потолок. В слабом свете луны, зависшей прямо напротив щели, его лицо казалось мертвенно бледным. Даже синюшным, как у трупа. Но одновременно загадочным. Он явно что-то задумал — почувствовала Мийра, как её захлёстывает любознательность. Главное, не поддаваться ему, чтобы этот манипулятор не подцепил её на крючок назойливой пытливости характера — женщинам на роду написано на него попадаться.
— Давай обойдёмся без твоих любимых многозначительных поз, — без малейшей иронии, предложила она.
— Давай, — усмехнулся он.
Перевернулся лицом к ней, толкнул навстречу тело и повалил беззащитную девушку на спину. Навис над ней, зажав плечи упёртыми в землю локтями. Склонил голову и… прямо-таки убил одной фразой:
— Я хочу тебя так сильно, что ломит в груди.
Вот и всё. Наконец-то, головоломка, истрепавшая все нервы, сложилась — даже возиться с ней больше не пришлось. Никакого потрясения — честно говоря — Мийра не испытала. Одно лишь облегчение: нашла! Даже рассердилась как-то вяло, буркнув:
— Мерзавец.
— Я не нарочно, — задумчиво проронил Влад, касаясь её лба губами.
— Знаю, — вздохнув, закрыла она глаза. — Но я всё равно измучилась, пока ждала тебя. Подожди, — тут же встрепенулось её возмущённое любопытство.
Упёрлась руками в придавившую её, задышавшую чаще глыбу. Попыталась оттолкнуть — проще сдвинуть гору. Кулачки, упиравшиеся в его плечи, сами собой разжались. Пальцы вцепились в резиновую кожу оборотня, словно желали пробить её и намертво приколотить его тело к себе, как гвоздями.
— Видимо, не сильно измучилась, раз ещё хочешь подождать, — возясь с пряжкой её пояса, нахально ухмыльнулся подлый обманщик и злодей.
— Ты нарочно заставил меня дёргаться, — обличила Мийра обманщика.
Отцепила пальцы от его плеч и запустила в шевелюру, окружившую её лицо со всех сторон.
Пряди его волос будто нарочно лезли в глаза, не давая испепелить это исчадие ада блестяще исполненным уничтожающим взглядом разгневанной женщины.