Страница 29 из 60
Глава 8
'Счастье всегда хочется получить сразу и
побольше. Только вот настоящее счастье
можно лишь заработать или выстрадать
в долгом ожидании. Иначе не получится'
(Объяснял дедушка внучке, почему людям
кажется, будто у них вечно всё плохо)
— Хватит орать, — вежливо попросила Мийра обозлившегося дедушку. — А то моя дигралия озвереет и вырвется наружу. Даже странно тебя, досточтимый, предупреждать о таких обыденных вещах.
— Тьфу ты, — моментально угомонившись, досадливо сплюнул старче. — Зараза какая. Храт, не поделишься, чем ты её опоил, что она перед тобой травою стелется?
— Ты же знаешь, — скучным голосом протянул тот.
А в глазах черти уже не пляшут, а ходят на головах. И уголки губ кривятся — так ему хочется заржать.
— Ну, да, — согласился опасно подобревший дедушка. — Женщины тебя любят. Пока, — многозначительно добавил он в свой сироп капельку яда.
— Пока любят, — не стал спорить Храт и поинтересовался: — Ты закончил увещевать одну бесстыдницу и одну заразу?
— Пошли, — буркнул Голос Племени Тра.
И попёр на бесстыдницу с заразой непотопляемым ледоколом — Мийра еле успела оттащить с его пути размякшую Вуксату.
— Сегодня ты бегаешь, — проходя мимо сакризии, непререкаемым тоном бросил Голос Племени Хра. — Буду ждать у той пещеры.
— Уже побежала, — едко процедила она под нос.
А в душе возликовала: наконец-то! Как она по нему соскучилась. Поймала себя на внезапно прорвавшемся ликовании и забеспокоилась: что это с ней? Нет, понятно, что ей тут практически не с кем поговорить кроме Страка и Храта. Понятно, что умников тут и без них предостаточно. Но беседовать с ними скучновато: местные интеллектуалы современники сами себе, а не ей. Тоже опутаны традициями, как оковами, что сказывается. А этой парочке оковы традиций — такое впечатление — сродни туалетной бумаге: легко рвутся при малейшем усилии. Что и усилиями-то не назвать: когда вздумается, тогда и рвут.
Видимо, она просто соскучилась по живому разговору — успокоила себя Мийра, упорно отгоняя подлые мыслишки об иной подоплёке. И уж точно не влюбилась в этого зануду Храта — этого ещё не хватало! Просто… А, ну его! Лучше подумать о насущном — сосредоточилась она, опять встряхнув Вуксату. Приготовилась её успокаивать, настраивать на бойцовский лад, но девчонка уже и без неё прекрасно справилась. Стрельнула исподлобья в спину Голоса Племени Тра непокорным взглядом и зловеще улыбнулась.
— Что ты задумала? — убрав ругу с её плеч, насторожённо осведомилась Мийра.
— Ничего, что может тебе навредить, — твёрдо ответила Вуксата, прямо посмотрев в глаза сакризии. — Потому что наврежу этим самой себе. Просто подумалось… Ладно, — на диво спокойно выдохнула она. — Это неинтересно.
— А мне даже очень, — упёрлась Мийра в желании залезть в бунтарскую душу мачехи Лютика.
— Когда ты спросила у нашего Тутрана, к чему пытались склонить Трайтара, похитив сына, я подумала: а его ли пытались заставить? — поделилась Вуксата своими внезапными сомнениями.
Которые тотчас перепрыгнули в голову Мийры — будто блохи с одной собаки на другую. Завозились под черепушкой, вгрызлись к нежные извилины, алча свежей кровушки. Точней сказать: принялись обгладывать нервы. С этой стороны она к вопросу ещё не подходила. Додумалась лишь до идеи шантажа, которым с помощью похищения Лютика прижали вожака племени Тра. А вот…
Она машинально потрясла головой, силясь вытряхнуть чудовищную догадку Вуксаты. Та упёрлась всеми конечности и не пожелала вытряхиваться. Чувствуя, что с твизарией это обсуждать не стоит, Мийра подчинилась интуиции и поспешила свернуть опасную тему:
— Мы сколько угодно можем строить догадки. Только не здесь. Лучше поскорей вернуться. Я и вправду объявила, что ты под защитой моего дома, но мы-то сейчас не там.
— Да! — спохватилась Вуксата, с подозрением косясь на распахнутую дверь лавки. — Давай вернёмся. Я не хочу, чтобы тебя вынудили принять тварную изнанку прямо в городе. Это, конечно, не преступление…
— Но, если придётся защищаться, мои ядовитые шипы могут попасть в людей, — обрадовалась сакризия удачно подброшенному доводу в пользу бегства.
И они побежали. Даже не поинтересовавшись: где же всё это время прятался хозяин оккупированной лавки? Тот, естественно не мог отказать оборотням, решившим занять его торговый зал не по назначению — в голову не придёт обвинять бедолагу. И лучше поскорей оставить его в покое.
Опасаясь, что дома Вуксата опять вернётся к своей крамольной догадке, Мийра по пути придумала, чем её занять. Едва они оказались в гостиной, разложила на столе бумагу и попросила твизарию помочь ей расставить мебель в трапезной для оборотней. Девчонка живо заинтересовалась предстоящим необычным возбуждающим её воображением занятием и, к счастью, позабыла о прерванной беседе. Или сделала вид — за что Мийра была ей благодарна. Потому что сначала нужно обсудить это с Хратом — приняла она единственно правильное решение. Больше-то не с кем. Хотя мнение Страка тоже интересно узнать.
Они провозились до вечера, исчеркав кучу ставшей дефицитом бумаги. То-то Лютик обрадуется: нет бумаги — нет и уроков. Каникулы! И мама не придерётся: сама же извела её на свои затеи.
— Поужинаем, и я отправлю бегать, — сложив стопкой дизайнерские этюды, объявила Мийра.
— Я и не заметила, что уже так поздно, — взглянув на утопавшее в лиловом закатном мареве окно, устало пробормотала Вуксата.
Занятие умственным трудом оказалось для неё более трудозатратным, чем всё прочее. Она позёвывала и часто смаргивала слипавшимися веками. Не ела, а вяло двигала челюстями, подолгу перемалывая один и тот же кусок. Наконец, твизария поволокла себя в предоставленную гостье спальню, а Мийра…
Быстренько обмылась и начала собираться на прогулку. Можно сколько угодно над ней потешаться, но она занялась придирчивым подбором наряда. Ругала себя: для кого старается? И продолжала стараться, докапываясь до дна своего сундучка с одеждой. Где на самом дне лежало оплёванное Хлопой бельё. С точки зрения Мийры, обычные боксеры, плотно сидящие на её попе. Расхаживать в таких постоянно неудобно: местное сукно не тянется и при ходьбе натирает кожу. Для повседневной носки она сшила для себя панталошки попросторней. А вот для…
— Я просто дура, — в сотый раз обругала она себя, натягивая именно те непрактичные, сексуально облегающие боксеры.