Страница 28 из 60
— Какова цена того покровительства? — непередаваемо артистично обрабатывал тот клиентку свирепо хрипящим голосом. — Это не её покровительство, ибо она сама под нерушимым покровительством достойных вожаков. Это их покровительством тебя пытаются укрыть от законного супруга. Это на них возлагают ответственность за твой срамной проступок. И к чему это приведёт? — довёл он свой патетический монолог до высшей точки и замолчал.
Пауза была супер театральной. Хотя и недолгой — за эту краткую минуту Вуксата сумела чуть не в поясе согнуться. И, если бы сакризия не удерживала её железной дланью оборотня, непременно бы грохнулась лбом об пол. Старец удовлетворённо обозрел результат своего многолетнего опыта психологической обработки и, слегка снизив накал, почти проникновенно захрипел:
— Однажды ты покинешь дом, что укрывает тебя. Ничто не может длиться вечно. И куда ты пойдёшь? Где будет твой дом? В лесу, полном хищников? В той норе, куда тебя загнало твоё безрассудство?
Мийра стоически слушала сердитого дедушку и невольно призадумалась: а действительно, куда? Нет, она вовсе не против того, чтобы Вуксата с Катраем поселилась у них навсегда. А что? Забацают второй этаж, расширят жизненное пространство. Лютик счастлив, что рядом его брат — неистребимая семейственность оборотней. Да и Вуксата вовсе не раздражает — чего уж капризничать, если это действительно так. Неплохая девчонка. А рядом со свободомыслящей сакризией-попаданкой и вовсе расцветёт.
Отец против не будет — очень надеялась Мийра на его любовь к дочери. Конечно, твизы могут устроить заведению сакризии бойкот: не станут приходить в новый клуб, чтобы уничтожить её вулканически развивающийся бизнес. Что ж, сливки городского общества переселяться туда — и всего-то проблем. Понятно, что ссориться с твизами не хочется — ну, нисколечко. Только-только наладили отношения, и всё псу под хвост — как говаривал дедушка. С другой стороны, лишь однажды поддашься давлению — вообще на шею сядут. Да и девчонку жалко — она покосилась на склонённую макушку твизарии.
Два её отца — дракон и юрист — вели в душе непримиримую борьбу. Второму обычно помогала мудрая сдержанность дедушки, но и тот, бывало, мог вспылить. А, когда профессора доводили до белого каления, так и вовсе превращался в неукротимого бунтаря. Потому, возможно, и деканом не стал: не хватило той особой дипломатичности, что порой можно спутать с угодничеством. Вот и сегодня терпение дедушки лопнуло — чаша весов склонилась на сторону дракона, рекомендовавшая наплевать на любое давление. И Мийра не выдержала, встряла:
— А, может, не безрассудство? Может, закоснелость тех, кто не понимает разницы между осознанной необходимостью в традициях и слепым следованиям тому, что давно себя изжило?
Голос Племени Тра не набросился на неё, аки лев рыкающий, не обрушился громом небесным, а совершенно спокойно крякнул:
— О, как.
Снисходительно усмехнулся и ядовито осведомился:
— Ты о чём это?
Мийра вздохнула, изругав себя за несдержанность: хотела же молча дождаться конца представления — так, нет же, прорвало. Что ж, придётся вступать в дискуссию — будь она неладна! Только не рубить с плеча, а философичненько, аллегоричненько, смазав елеем:
— Досточтимый, река, текущая с гор, встречает на своём пути скалу и принимается бить в неё, чтобы проложить путь своим водам. И сколь бы та скала не была крепка, полная жизни вода пробьёт в ней сначала трещину, а потом и русло. Традиции с законами подобны той скале. А живые людские судьбы той реке. Любая даже многовековая традиция однажды пойдёт трещинами под ударами людских судеб, которым станет тесно в ловушке скал.
Голос Племени Тра вновь завернул голову к молодому коллеге и насмешливо констатировал:
— Речистая.
— Изворотливая, — согласился с ним Храт.
— Совсем нашей девчонке голову задурила, — попрекнул дедушка пришлую полукровку.
Ту несправедливое обвинение благодетельницы задело настолько, что твизария воспрянула. Выпрямила спину, задрала подбородок, жалобно хлюпнула носом и прогундосила сквозь глотаемые слёзы:
— Мийра не виновата. Она тут вообще не при чём. Я сама так решила. Потому что Трайтар… он…
— Нашёл для себя какую-то выгоду в обвинениях, настигших его жену, — с удовольствием и сарказмом в голосе помогла ей благодетельница.
— Какую выгоду? — рассердился дедушка Голос, свирепо щуря явно подслеповатые глазки.
— А, это вы у него спросите, — супер невозмутимо посоветовала Мийра. — Иной причины, кроме выгоды, я в его упрямстве не вижу. И, кстати, досточтимый, почему я до сих пор не слышала иных предположений насчёт похищения моего сына? Кому ваш достойный вожак так наступил на хвост, что у него украли сына? К чему его этим пытались склонить? К чему подтолкнуть?
— Не твоё дело! — рявкнул на неё обозлившийся дедушка оборотень.
О, как!