Страница 27 из 60
Покосилась на девчонку — на той, что называется, лица не было. А глаза ели поедом спину второго оборотня. Сутулую, прикрытую седыми до прозрачности нечёсаными лохмами. На этом твизе под жилеткой была поношенная рубаха из небелёного полотна. И широкий пояс, сплошь покрытый золотыми пластинами. Видимо, важная шишка — определила Мийра — как бы ни сам вожак племени Хра, с которым прежде ей не довелось встретиться. Хотя… С чего бы беглой жене Трайтара беспокоиться из-за других вожаков? Нет, этот дедушка из племени Тра. И оказался тут не случайно.
— Как ты узнал, что я приду именно сюда? — поинтересовалась она у медленно обернувшегося Храта.
Тот ответил ей лучшим из всех своих ледяных взглядов и снизошёл до объяснений:
— Думаю, ты, наконец-то, узнала, как правильно обустроить для нас отдых.
— И не говори, — дурашливо посетовала незадачливая дизайнерша. — Прежде мне и в голову не приходило, что могучие твизы предпочитают отдыхать, как изнеженные эллины.
Слово «эллины», само собой, было произнесено с провокационными целями. Не удержалась, хотя сто раз клялась себе этого не делать. Впрочем, Храт и бровью не повёл, небрежно уточнив:
— Кто? Что за люди? Никогда не слышал.
— Интересно, откуда о них знает сакризия, выросшая в пределах дома своего отца? — проскрипел немазаными дверными петлями старый твиз, разворачиваясь к пойманным пташкам.
Одна из которых отмерла, топнула ножкой и гневно выпалила:
— Я не вернусь!
Мийра стиснула крепче её руку и преспокойно подтвердила:
— Не вернётся. Во всяком случае, не теперь и не с вами.
— А ты не лезь! — сипло прокаркал старик.
И так уж зыркнул на неё, так убедительно пообещал горы неприятностей с океанами бедствий — что ты! Рожа у него страшней всего прежде виденного: практически квадратная, бугристая, как танковый полигон. С огромным толстым носом и щелястым ртом, из которого торчали жёлтые лошадиные зубы, росшие, как попало. Такой роже и мимика без надобности, чтобы транслировать гнев — безо всяких гримас икать заставит. Будь Мийра сейчас в тварной шкуре, игольницы сами бы собой активизировались. Дигралия в ней мигом ощетинилась и попыталась вырваться наружу — еле удержала злодейку. А то бы в посудной лавке учинилась битва слонов на осколках серебряной посуды.
— Почему это? — с трудом выдохнув, почти в тон старику просипела сакризия.
Храт одобрительно кивнул: молодец. Можно подумать, кто-то здесь нуждается в его одобрении. Лучше бы проинструктировал старого маразматика, чтобы тот не разбрасывался своей звериной аурой. Хотя… супер опытный твиз и без сопливых знает, чего лучше избегать в разговоре с себе подобными. Значит… испытывал — досадливо поморщилась Мийра, укоризненно посмотрев на старинушку. Тот скользнул по ней пренебрежительным взглядом мясника, проигнорировавшего тощую псину, затесавшуюся в стадо жирных свиней. И обратился к твизарии с суровым отеческим увещеванием:
— Ты должна вернуться к мужу. Хватит позорить его и отца.
Вуксата бешенно вытаращилась на соплеменника, зашлёпала губами в поисках грубых слов отповеди, которым её уж точно не учили. Мийра решила не предоставлять ей инициативу: наговорит ещё лишнего — разгребайся потом с последствиями. Лучше уж по старинке: всё сама, везде сама. Она приобняла подопечную за плечи и ласково попросила:
— Успокойся. Не говори того, о чём после пожалеешь.
— Почему я должна!.. — вновь вспылила Вуксата, но уже не столь эмоционально.
— Помолчи, — втряхнув строптивицу, более строго приказала Мийра и обратилась к Голосу Племени Хра: — Не представишь мне этого досточтимого сына великого народа Теневой Стороны?
— Это Голос Племени Тра, — невозмутимо отрекомендовал дедулю Храт.
— Нашёлся-таки, — брякнула она, тут же пожалела, сразу же за тем передумала усовеститься и под стать Храту невозмутимо предупредила: — Даже не думайте действовать силой. Хотя мы покинули пределы дома моего отца, изгнанная жена вожака Трайтара останется со мной. Голос Племени Хра подтвердит: я не люблю драться. Но буду. До последней капли крови. А вы потом разбирайтесь промеж себя, кто там как наобещал меня защищать. Мне надоело…
— Успокойся, — вернул Храт её же собственный совет.
Поморщился при этом так, словно сакризия наложила в штаны и теперь благоухает на всю лавку.
— Хорошо, — покладисто уступила Мийра. — Прости, что погорячилась. Постараюсь держать себя в руках.
Дедушка Голос медленно завернул лохматую башку, клацнул зубищами и с заметным удивлением воззрился на молодого коллегу. Задумчиво пошевелил нахмуренными густыми бровищами и удовлетворённо констатировал:
— Она к тебе и вправду прислушивается. Я думал: врут. Как это ты её обуздал?
— Любовью да лаской, — не сумела промолчать Мийра, удержавшись только от ехидства в голосе.
— Ну, да, — всё так же задумчиво протянул уважаемый Голос Племени Тра. — То, что ты в него влюбилась, и без того видать. Но, чтобы подчинилась…
— Значит, не влюбилась, — тоном философствующего умника, опровергла Мийра. — Скорей всего, обожаю и благоговею. Практически обожествила.
— Хватит, — вновь поморщился Храт.
Хотя в его глазах отчётливо сверкнула одобрительная насмешка.
— Ну, поговорим о деле, — вернулся кошмарный дед к своим баранам. — Вуксата, ты осознаёшь, что преступаешь черту, за которую уже не вернуться?
— Осознаю, — буркнула та, уткнувшись взглядом в пол.
— А по мне, так не совсем, — сурово прохрипел Голос Племени с явно богатой биографией отпетого манипулятора. — Это сейчас наша досточтимая сакризия преисполнена благих намерений взять тебя под своё покровительство. Но ты задумайся, — поднажал он голосом, который стал почти мистически грозным.
Вуксата ниже склонила голову — вот-вот носом в пол уткнётся. Бунтарка из неё та ещё — посочувствовала Мийра. И хочется, и колется во всех местах. Не пережали бы с её травлей — девчонка никогда бы не решилась на побег. Как не крути, страшный проступок, грозящий ей судьбой изгоя. А в тех изгоях и крепкие мужики практически не выживают — куда уж молодой матери с ребёнком? Хотя, сына у неё, конечно же, отнимут. Он, по сути, неотъемлемая собственность всего племени Тра. Мийра впервые додумалась до этой мысли и внутренне содрогнулась. Естественным образом примерила ситуацию на себя — примерка ей страшно не понравилась. Но вмешиваться в увещевания авторитетного старца она пока не решилась.