Страница 42 из 62
26. Цена искупления
Тяжелая железная дверь камеры захлопывается за моей спиной с оглушительным, лязгающим звуком.
Шаги гвардейцев стихают в конце коридора.
Я бросаюсь к решетке. Пальцы впиваются в ледяные прутья, испещренные антимагическими рунами.
Я не собираюсь здесь сидеть, пока Пирс свободно разгуливает по академии!
Я должна отсюда выбраться!
Но… как?
Думай. Думай, Блум!
Ты артефактор или кто?!
Я лихорадочно ощупываю свои волосы, выдергивая чудом уцелевшую длинную металлическую шпильку.
Пальцы дрожат, когда я просовываю тонкий металл в замочную скважину с внутренней стороны решетки. Механизм сложный, с блокирующими рунами, одной механикой его не взять.
Я стискиваю зубы и тянусь к своему истощенному резерву, направляя тончайший импульс энергии в кончики пальцев.
И в ту же долю секунды антимагический контур замка бьет по мне безжалостной отдачей. Да еще такой силы, что шпилька вылетает из рук.
Черная Гниль, дремавшая в моей крови, мгновенно реагирует на всплеск магии и взрывается под кожей концентрированной болью.
— М-м-м! — я валюсь на каменный пол, сжимаясь в комок.
Зубы с такой силой впиваются в нижнюю губу, что во рту тут же разливается солоноватый вкус крови. Я задыхаюсь от спазма, глядя, как тонкая паутина черных жилок стремительно ползет выше по моему предплечью, скрываясь под рукавом мантии.
Но физическая боль ничто по сравнению с эмпатической связью, которая отдается внутри меня. Даже сквозь толстые стены изолятора я всё равно чувствую Каэла.
Я ощущаю как в моей грудной клетке клокочет чужое отчаяние, как где-то там, глубоко под землей, бьется закованный в цепи дракон, обезумевший от ярости.
От этой фантомной связи у меня на глаза наворачиваются злые слезы.
Я не сдамся!
Я заставляю себя подняться. Колени дрожат, перед глазами плывет, но я наощупь все равно нахожу на грязном полу погнутую шпильку. Если не работает магия, я расковыряю этот замок голыми руками.
Я снова тянусь к решетке, но вдруг замираю.
В пустом коридоре раздаются тихие, крадущиеся шаги.
Они останавливаются прямо по ту сторону моей двери. Раздается тихий металлический лязг, а затем, тяжелый щелчок ключа.
Я мгновенно сжимаюсь в тугую пружину и отступаю в густую тень у стены, перехватив погнутую шпильку так, словно это нож. Кто бы ни пришел — сам Пирс или стража, чтобы отвести на допрос — я вцеплюсь ему в глотку.
Тяжелая дверь со скрипом открывается. В полосе тусклого света появляется высокая фигура, закутанная в форменный темный плащ.
Человек быстро проскальзывает внутрь и стягивает с головы глубокий капюшон.
Моя рука со шпилькой замирает в воздухе, сердце пропускает удар.
— Брэдли? — мой шепот звучит хрипло и недоверчиво.
Передо мной стоит тот самый боевик, который столько раз смотрел на меня с презрением.
Но сейчас от его заносчивости не осталось и следа. Он бледен как полотно, под глазами залегли глубокие, нездоровые тени. Брэдли тяжело дышит, его плечи опущены, а руки мелко дрожат.
Он делает шаг ко мне, нервно сглатывая, и я инстинктивно вжимаюсь спиной в холодный камень, всё еще ожидая подвоха.
— Тише, Блум. Убери это, — он кивает на шпильку в моей руке, и его голос срывается. — Я здесь, чтобы вытащить тебя.
Он протягивает ко мне руки ладонями вверх. И я вижу то, от чего у меня перехватывает дыхание.
Под его светлой кожей проступают точно такие же черные, ядовитые прожилки. Мой разрушенный стабилизатор больше не сдерживает Гниль в его теле, и зараза снова начала сжирать его изнутри.
— Почему? — только и могу выдавить я. — Откуда у тебя ключи?
— Выходим. Живо, — Брэдли хватает меня за предплечье. Его ладонь ледяная и влажная.
Мы выбегаем в пустой коридор верхнего изолятора. Я постоянно оглядываюсь, ожидая патруль, но вокруг нет ни единого стражника.
— Когда Совет закончился и вас увели, — отрывисто, на ходу бросает Брэдли, постоянно озираясь по сторонам, — я пошел за Архимагом. Я... я побоялся выступить против Пирса при всех.
Брэдли резко останавливается перед поворотом, проверяя путь, а затем поворачивается ко мне. В его глазах я читаю искреннее сожаление.
— Я рассказал Валериусу как все было на самом деле, — хрипит он, глядя мне прямо в глаза. — О том, как Эдрик влил в меня эту дрянь. О том, что именно твой стабилизатор спас мне жизнь. Блум... мне стыдно. Я повелся на его речи. Я думал, мы вернем Вивернам уважение, думал, я сам получу силу... а он просто использовал нас для своих экспериментов. И теперь Гниль возвращается. Я не хочу умирать и моя единственная надежда — это ты.
Я молчу, вглядываясь в его искаженное страхом и раскаянием лицо. Мои пальцы разжимаются, и бесполезная шпилька со звоном падает на камни.
— Валериус не поверил ни единому слову Эдрика, — быстро продолжает Брэдли, снова продолжая путь. — Но его руки связаны Советом и фальшивыми уликами. Если он вступится за тебя открыто, его сместят. Поэтому Архимаг тайно отозвал стражу с этого блока. И отдал мне ключи.
Брэдли на секунду замирает, его кадык дергается.
— Он сказал: «Я закрою глаза на этот побег. Но до прибытия генерала Нордхейма, вы должны поймать Пирса за руку и найти неопровержимое доказательство его вины. Только тогда я смогу вас защитить».
Я смотрю на Брэдли, на его побледневшее лицо и чувствую как вся моя прежняя злость, все мелкие обиды за его заносчивость и издевательства в этот момент просто сгорают дотла.
Держаться за прошлое, когда мы все стоим на краю пропасти непозволительная глупость.
Я делаю резкий выдох и перехватываю его холодную ладонь. Брэдли вздрагивает, удивленно вскидывая глаза.
— Если мы переживем это приключение, — чеканю я, сжимая его руку так крепко, как только могу, — ты будешь носить мою сумку с учебниками до самого выпуска. А сейчас... веди.
Его плечи, до этого напряженные, резко опускаются. Он судорожно сглатывает и отрывисто кивает, пряча блеснувшую в глазах благодарность.
В изоляторе царит мертвая тишина. Архимаг Валериус действительно сдержал слово: на постах нет ни единого гвардейца, словно они все разом испарились.
Брэдли лихорадочно лязгает связкой тяжелых ключей, отпирая соседние камеры одну за другой.
Первым в коридор вываливается Юлиан, настороженно озираясь. За ним, кутаясь в плед, выбегает заплаканная Тесса. Последней дверь своей камеры едва не вышибает с ноги Нора.
Ее взгляд мгновенно цепляется за темный плащ нашего спасителя.