Страница 40 из 62
25. Идеальное преступление
— Развести их по разным комнатам! Живо! — срываясь на визг, отдает приказ магистр Брайн.
Тяжелые кованые перчатки гвардейцев мгновенно смыкаются на моих плечах, грубо отрывая от Каэла. Мои пальцы соскальзывают с его камзола.
— Нет! — я пытаюсь вырваться, но слабость сковывает тело.
И в ту же секунду воздух в разрушенной лаборатории взрывается.
— Убрали руки! — низкий рык Каэла сотрясает каменные своды.
Воздух вокруг нас буквально взрывается. Моих конвоиров отшвыривает назад невидимой ударной волной.
Каэл задвигает меня за спину, закрывая меня собой. Я вижу, как напрягаются литые мышцы под его рубашкой, как на загорелой коже шеи и скул снова начинают проступать острые, черные чешуйки.
— Никто к ней не прикоснется! — рычит он, и этот звук больше похож на скрежет металла. Его золотые глаза сова затягивает пугающая чернота. — Мы останемся вместе! Подойдете и я размажу вас по этим стенам!
Мои ноги дрожат от дикой слабости, перед глазами плывут темные пятна, но я мертвой хваткой вцепляюсь в его руку.
Гвардейцы вскидывают алебарды.
Магистр Брайн багровеет от ярости.
— Засунуть дракона в подземные камеры! — ревет он. — Вы же видите, он нестабилен! А если он сорвется окончательно, уничтожьте на месте!
Эти слова выбивают у меня из груди весь воздух.
Уничтожить?!
Меня трясет от дикой ярости. Сначала они обвиняют меня в создании монстров, а теперь того, кто защищал меня, остальных студентов и эту проклятую Академию они готовы пустить в расход, как бешеную собаку?!
— Ну уж нет! Вы не посмеете! — я рвусь вперед, из-за спины Каэла.
Мой голос срывается на хриплый крик, горло саднит. Я бьюсь в руках гвардейцев, которые снова успевают перехватить мои запястья.
Черные вены на моих руках пульсируют так, что кажется, кожа сейчас лопнет.
В ту же секунду мою голову простреливает боль. Та самая связь, которая связала нас с Каэлом, откликается. Я чувствую его панику, его бешенство и безумное желание сорваться, чтобы заткнуть всех этих чванливых магистров и гвардейцев.
— Довольно! — резкий голос Архимага Валериуса бьет по ушам. — Никто не будет никого никуда упекать! И устраивать бойню мы тоже не будем!Советом Академии в Главном зале мы решим что делать! Увести их!
***
Яркий свет Главного зала Совета режет привыкшие к полумраку глаза.
Нас пятерых выстраивают в центре огромного помещения, словно на эшафоте. Гвардейцы стоят плотным кольцом, не позволяя нам с Каэлом даже прикоснуться друг к другу.
За длинным полукруглым столом собираются поднятые по тревоге магистры и деканы. Вдоль стен жмутся несколько старшекурсников, которые неизвестно как тут оказались.
Я скольжу по ним взглядом и спотыкаюсь о знакомое лицо.
Брэди?
Он стоит, ссутулившись, и смотрит в пол, будто опасаясь встречаться со мной глазами.
Валериус тяжело опирается на центральную кафедру. Он выглядит постаревшим на десяток лет.
Валериус занимает центральное место на возвышении. Сухим официальным тоном он излагает факты: найденная лаборатория, химеры, Черная Гниль. Он пытается задавать мне наводящие вопросы, вытягивая связные показания, чтобы иметь хоть какую-то опору для моей защиты…
Но факты тонут в потоке обвинений.
Магистр Торн демонстрирует остатки моего браслета, который я сделала для Каэла. Магистры Брайн и Лиора, перебивая друг друга, описывают то, что видели в катакомбах.
— Она заражена и опасна! Ее нужно немедленно изолировать! — чеканит Лиора, брезгливо морщась.
Я набираю в грудь воздух, чтобы выкрикнуть ей в лицо всю правду, но слова застревают в горле.
Потому что в этот самый момент тяжелые дубовые двери зала Совета медленно распахиваются.
Стража расступается, пропуская вошедшего и зал замирает.
В комнату входит Эдрик Пирс.
Но это не тот холодный, лощеный палач, который всего несколько часов назад отдавал приказ разорвать нас на куски. В нем нет былой уверенности, напротив, он выглядит как выживший после жестокой бойни мученик. Идеальный камзол разорван и испачкан гарью, лицо мертвенно-бледное, левая рука туго замотана бинтами. Он тяжело опирается на деревянную трость, слегка приволакивая ногу, но держится с благородным достоинством.
Мои челюсти сжимаются так сильно, что на языке появляется вкус крови. Каэл рядом со мной издает низкий, клокочущий рык, дергаясь вперед, но стража немедленно рывком возвращает его на место.
Что этот мерзавец тут забыл?!
Эдрик даже не смотрит в нашу сторону. Он медленно, превозмогая «боль», доходит до центра зала и тяжело, с глухим стуком опускается на одно колено перед Архимагом.
— Простите меня, господин Архимаг... — его голос звучит тихо, надломленно, — Я не успел вас предупредить.
По залу проносится взволнованный шепоток. Никто не понимает что тут творится.
Валериус хмурится:
— Встань, Эдрик и объясни, что здесь происходит.
— Я давно подозревал, что адептка Блум тайно продолжает дело бывшего декана Рихтера, — Эдрик сглатывает, его лицо искажается от мастерски сыгранной горечи. — Я выслеживал ее. Нашел ее тайную лабораторию в старых катакомбах. Я взял верных парней и пришел туда, чтобы остановить это безумие...
Он переводит дыхание, и его взгляд, полный глубокой, фальшивой печали, наконец-то скользит по мне и Каэлу.
— Но она использовала темную магию. Она создала артефакт, которым полностью подчинила волю Каэла Аркхейма, и натравила его на меня. Нас избили, лабораторию взорвали, чтобы скрыть следы и выставить виноватым меня. Я лишь чудом выжил.
— Ты лживая, изворотливая мразь! — я срываюсь с места, не в силах больше слушать этот бред.
— Да он же врет как дышит! — тут же подключается ко мне Нора.
Каэл рядом со мной издает глухой рык, дергаясь в сторону Пирса, но скрещенные алебарды тут же преграждают ему путь.
— Замолчать! — рявкает магистр Брайн, ударяя кулаком по столу. — Еще одно слово, Блум, и на вас наденут кляпы!
Эдрик Пирс стоит всего в нескольких шагах от меня. Он чуть кривится, картинно перенося вес с «поврежденной» ноги на здоровую, и обводит Совет потемневшим, тяжелым взглядом.
— Мы искали предателей совершенно не на тех факультетах, — тихий голос Пирса бьет точно в цель, вскрывая потаенные страхи магистров. — После Рихтера вы вывернули наизнанку боевой факультет, но вас страх ослепил вас.
Эдрик делает шаг к столу, чуть припадая на ногу.