Жена криминала

Глава 22

Полина

Витя выходит первым. Я слышу, как он коротко здоровается с отцом. От звука чужого голоса моё волнение возвращается с удвоенной силой.

Быстро выхожу из душа, одеваюсь и пытаюсь пальцами причесать свои влажные волосы. Яра мне в дорогу собрала небольшую косметичку, потому что я среди ночи явилась к ней домой фактически ни с чем. Но времени взять косметичку в душ у меня не было.

И всё из-за Зимы! Наглая задница. Наглая и бесконечно любимая.

Схватил, унес и взял. Почти как: пришел, увидел, победил.

И я ни о чем на самом деле не жалею. Внизу живота до сих пор приятно пульсирует. Но, блин! Как я в таком виде покажусь перед чужим человеком?

Бессонова, ты ей-богу сейчас напоминаешь подростка!

Кое-как разделяю волосы на ровный пробор, чтобы чуть скрыть свой многострадальный глаз, и… выхожу.

Зима с отцом уже успели переместиться на кухню. Я иду на звук их голосов, делаю вдох и переступаю порог.

Первое, что мне бросается в глаза, — детские, судя по этикетке, йогурты и гроздь бананов. Отец Вити выкладывает их на стол из пакета супермаркета.

— Здравствуйте, — приветствие получается чуть тише, чем бы мне хотелось.

Мужчина выпрямляется и бросает на меня быстрый взгляд. Я замираю, потому что его схожесть с Витей ошарашивает. Одно дело — фотография и совсем другое — реальность. Несмотря на морщины и вполне заметную седину, я безошибочно угадываю и знакомый разрез глаз, и линию носа, скул и даже мягкую галочку над верхней губой.

— Здравствуйте. Как перелёт?

Я сцепляю пальцы рук в замок.

— Хорошо. Быстро добрались.

— Ребёнок устал, наверное?

— Да. Она спит сейчас.

Отец Зимы только кивает и продолжает вынимать продукты.

Витя ставит чайник и подходит ко мне. Рядом с ним я чувствую себя гораздо-гораздо лучше и спокойнее. Но и отец его, кажется, не настроен ко мне враждебно. Спросил, позаботился о продуктах и вообще — разрешил здесь остаться. Это я слишком нервничаю. Пройдет. Надеюсь.

— Что-то еще нужно? — спрашивает отец Зимы после того, как закончил с распаковкой.

— Нет, спасибо. Всего достаточно.

Мне бы сейчас ни совесть, ни эмоции не позволили начать что-то требовать или выкатывать целый список необходимых в быту, где есть маленький ребенок, вещей.

— Ели?

— Только собирались, — отвечает за нас двоих Зима.

Его отец снова коротко кивает, моет руки и ставит на обеденный стол две чашки.

— Я могу помочь. Только скажите, где и что находится.

— После дороги лучше отдохни, — мужчина указывает жестом на свободный стул.

Я переглядываюсь с Витей. Он с отцом, похоже, согласен, потому что мягко подталкивает меня сесть. Неловко, но я не возражаю. Сажусь.

Пока Зима варит кофе, его отец занимается бутербродами, а я… как маленький послушный ребенок, тихонечко наблюдаю за взрослыми и жду, когда меня покормят.

От этой молчаливой и не пафосной заботы мне становится так щемяще тепло на душе. Так уж получилось, что мужчины как опоры и защиты в моей жизни никогда не было. Зато был отчим, который меня домогался. Но я рада, что у Снежки всё будет по-другому.

— У нас здесь спокойно, — отец Зимы ставит передо мной тарелку с двумя большими бутербродами. — Что-то нужно будет — говори Вите. Или мне. Что-то сообразим.

— Большое спасибо, — снова благодарю чуть охрипшим от подступивших слёз голосом.

Зима наливает мне и себе кофе.

— А вы…? — запинаюсь, не зная, как правильно обратиться.

Кажется, его зовут Александр. А по имени-отчеству?

— Александр. И я не голодный.

Поджимаю губы, смотрю на Витю. Он стоит, прислонившись поясницей к разделочной поверхности, и пьет кофе.

— Бери, ты совсем ничего не ел, — указываю на второй бутерброд.

Отец наблюдает за нами и словно делает для себя какие-то выводы. Какие именно — не знаю. Витя садится рядом.

— Маленькой удобно? Если нужны дополнительное одеяло или подушки — в шкафу всё лежит. Она в какой комнате?

— Мы в дальней ее уложили, пап.

— Хорошо. Самая светлая и просторная комната. Оставайтесь столько, сколько нужно. А мне завтра рано вставать.

— Спасибо, — в очередной раз благодарю, не зная, что еще сказать, но благодарность моя от чистого сердца.

Отец Зимы лишь кладет на несколько секунд ладонь ему на плечо, а затем уходит.

Меня постепенно начинает отпускать.

— Кажется, всё прошло нормально, да? — взволнованно шепотом спрашиваю и тянусь за бутербродом.

Витя прячет свою улыбку в чашке.

— Что? Почему ты улыбаешься?

— Мне нравится то, как ты смущаешься и волнуешься.

Притворно хмурюсь и откусываю большой кусок. Я ужасно проголодалась!

— Всё прошло нормально. Не паникуй и ешь, а то скоро прозрачной станешь.

— И ты тоже ешь.

Витя берёт свой бутерброд, «чокается» с моим и принимается за дело.

Так странно, что я здесь впервые, а почему-то чувствую себя как дома.

— Вставать пора, — Витя не сильно шлёпает меня по обнаженной ягодице и целует в шею.

Я тихо и недовольно мычу ему в грудь. Открыть глаза сейчас кажется непосильной задачей. А вот продолжать и дальше лежать на Зиме мне очень даже подходит.

— Малыш, я не успею на самолёт, — чувствую, как губы Вити на моей коже расплываются в улыбке.

Сон почти мгновенно рассеивается.

Я помню о том, что перед отлётом в Чехию Зима сразу предупредил — надолго с нами не задержится. Но от этого легче всё равно не становится. Не хочу его отпускать. Страх, что мы снова потеряемся на несколько лет, цепко впивается в грудную клетку.

Знаю, он скорее надуманный, потому что в этот раз мы расстаёмся совершенно при других обстоятельствах. Но всё же…

— Я тебе что-нибудь приготовлю, ладно? — мурлычу и целую Витю в колючий подбородок.

— Давай.

За дверью спальни слышатся тихие шаги его отца. Я на секунду замираю и чувствую стыд. Зима только тихонько смеётся и проводит рукой по моей спине, отчего кожа вмиг покрывается приятными мурашками.

— Даже не думай сейчас надо мной шутить, — беззлобно ворчу и всё-таки встаю с него.

— И мысли такой не было, Поль.

— Врун.

Знаю, что все эти мои реакции на его отца и вправду немного забавные. Я должна была всё это пережить еще лет в восемнадцать: первая любовь, первая ночёвка с парнем, знакомство с его родителями. Но лучше поздно, чем никогда.