Страница 58 из 66
— Ты красивая, Поль, — шепчет сквозь шум воды Зима и обнимает меня за талию. — И я люблю тебя, помнишь? Люблю любой. Даже когда ты мне выносишь мозг.
— Эх, а так красиво ведь начал, — шучу, прячу за этой шуткой все свои обнаженные и уязвимые места в душе.
— За годы подрастерял свой навык красиво лить в уши, — устало улыбается и трется кончиком носа о мой.
Мы стоим вот так какое-то время, а затем всё-таки раздеваемся, чтобы встать под спасительную теплую воду. Она смывает усталость и след после перелета. Смывает мою излишнюю тревожность.
Витя встает позади, кладет одну руку мне на живот. Я расслабляюсь, доверчиво прижимаюсь лопатками к его груди. Сердце частит, когда он скользит рукой ниже, а дыхание напрочь сбивается, когда начинает ласкать.
Я едва не захлебываюсь от накатывающих волн, которые обещают приход яркого оргазма. Реагирую слишком остро и, может, даже слегка неадекватно. Боялась, что после Кудашевского навсегда «сломаюсь» и не смогу нормально даже посмотреть в сторону секса, пусть и с любимым человеком.
Но мои наихудшие опасения не сбываются.
Зима поворачивает меня к себе лицом. Глаза у него сейчас темные-темные, и взгляд от желания тяжелый. Я привстаю на цыпочках и целую его, в спину бьют упругие струи воды. Но кожа Зимы кажется в сто раз горячее.
Он продолжает меня ласкать. Я вся пульсирую, сжимаюсь. Хочу получить долгожданную разрядку, но не так.
— У меня нет с собой резинки, — прерывисто дыша, сообщает между поцелуями.
— Можно без. Я ни с кем, кроме тебя, без не…
Витя резко отрывается от меня. Смотрит, почти не моргая. Взгляд прыгает с одного моего зрачка на другой.
— Я ничего не хочу знать о том, что было у тебя с ним, — цедит сквозь зубы.
Уместно было бы сейчас ему в отместку вспомнить Лану. Они явно не в песочнице вместе играли, но… Какой смысл? Зима имеет полное право на личную жизнь. Мы ведь могли никогда не встретиться.
Но его суровый тон всё равно что-то больно царапает внутри.
— Это не упрёк тебе, — уже спокойнее добавляет. — Это мой упрёк себе, Поль. Я не ревную. Мне просто… Мне просто хуёво от того, что тебе пришлось пережить рядом с ним. Хуёво, что всё сложилось именно так.
— Просто люби меня, — не выдерживаю и снова его целую.
Я не хочу больше плакать, накручивать себя и уж точно вспоминать всё то, что со мной делал Кудашевский.
Этот наш поцелуй контрастирует на фоне предыдущих. В нем слишком много эмоций, боли, жадности, потребности.
Веду ладонью по влажному затылку, где волосы ощутимо короче. Прижимаюсь, тихо стону в любимые губы и перестаю дышать, когда Витя поднимает меня на руки. Я обхватываю его ногами и словно теряю на мгновение связь с реальностью, когда он оказывается внутри.
Хватает всего лишь пары движений — и я всё. Меня выгибает дугой. Пальцы на ногах поджимаются. Изо всех сил прикусываю губу, чтобы не закричать.
— Как я по тебе скучал, — как одержимый повторяет Зима, продолжая натягивать меня и хаотично целовать.
Не романтично, не красиво, как в кино, зато честно.
Он замирает во мне. Я чувствую, как Витю бьет крупная дрожь и сперма толчками выплёскивается. Поясница чуть саднит из-за жесткого соприкосновения со стеной. Но это всё такие мелочи.
— Не хочу, чтобы ты из меня выходил, — шепчу и подаюсь бедрами вперед.
Судя по тому, как эрекция не спадает, у нас с Зимой это более чем взаимно.
Но реальность не ждет и разрешения не спрашивает, она просто напоминает о себе в виде звонка в дверь.
Всю мою сонливость как рукой снимает. Вскидываю на Зиму испуганный взгляд.
— Ну чего ты? — он дразняще толкается внутри меня, а затем всё же выскальзывает и аккуратно ставит на ноги. — Не паникуй, Поль. Это просто отец вернулся.