Страница 57 из 83
В проёме нет оружия. Нет угрозы. Есть существо. Я смотрю и не сразу понимаю, что вижу. Две шеи, две головы, одно туловище.
Одна голова мужская, широкоскулая, с тёмной кожей и закрытыми глазами. Другая -- женская, с острыми чертами и прищуренными карими глазами, которые смотрят прямо на меня. Обе головы растут из одного тела. Плечи широкие. Рук четыре.
Они спорят.
Прямо при мне. Двумя голосами, перебивая друг друга, как будто меня не существует.
— Нет, — говорит мужская голова. Голос низкий, усталый. — Мы её не знаем. Нижний мир — это не место для добрых поступков.
— Она чуть не попала под наш шаттл, — отвечает женская. — Это наша вина.
— Это её вина. Кто ходит по магистрали?
— Те, кому больше некуда идти. Посмотри на неё.
— Смотрю. И она мне не нравится.
— Тебе никогда ничего не нравится.
— Потому что я умный.
— Ты трус.
— Осторожный.
— Ты прячешь глаза, потому что боишься посмотреть правде в лицо.
Мужская голова молчит секунду. Потом и я вижу это отчётливо. Прозрачные веки медленно опускаются. Два тонких плёнчатых слоя закрывают глаза сверху вниз. Он закрылся. Буквально. Как будто решил, что если не видит, то не несёт ответственности.
Женская голова смотрит на меня с победным видом. Только половина лица. Её половина улыбается. Левый уголок рта приподнимается, правый остаётся ровным. Половина улыбки. Целая и настоящая.
— Ну что, куколка, — говорит она, — мы тут посовещались, и я решила, что мы тебя подбросим. Давай, залетай, пока нас не расплющили дорожники.
Я стою.
Одна секунда. Я её отсчитываю внутри, прежде чем принять решение.
Я не знаю этих существ. Не знаю, куда они едут, чего хотят, кому продадут информацию о девушке в дорогом военном комбинезоне, которую нашли одну на магистрали нижнего мира. В нижнем мире, судя по всему, всё продаётся. Женщина с жаровни это только что подтвердила. Ни слова, ни взгляда, ничего бесплатного.
Но у меня нет других вариантов.
Я захожу.
Дверь закрывается за спиной с сухим мягким щелчком. Шаттл набирает сразу скорость. Тело прижимается к сиденью, уши закладывает так, что я сглатываю, и почти не помогает. Магистраль за иллюминатором проносится серой лентой.
Я оглядываюсь.
Внутри шаттл меньше, чем кажется снаружи. Намного меньше. Три узких кресла, приборная панель с экранами, половина которых не работает, верёвки с какими-то предметами под потолком. Пучки трав или что-то вроде, сушёные и завязанные. Запах, смесь горячего масла, незнакомых специй и чего-то кисловатого, но не неприятного.
Я отмечаю: одна дверь, единственный выход. Женская голова управляет шаттлом всеми четырьмя руками. Мужская голова по-прежнему закрыта прозрачными веками. Оружия не видно, но это ничего не значит.
— Ты не обращай внимание, — говорит женская голова. — Мы тесно живём. Откуда ты?
Я думаю секунду. Не о том, что сказать. О том, как сказать так, чтобы не соврать и не выдать ничего лишнего.
— Я отовсюду сразу.
Женская голова смотрит на меня в зеркало заднего вида.
— Оу, понятно. Значит, ты одна из этих... — она делает паузу, подбирает слово, — свободных пташек. Мы не осуждаем. Каждый делает, что хочет в этом свободном мире.
Они рассказывают сами, без вопросов. Что держат небольшую забегаловку на колёсах, только сейчас не в рабочем режиме. Продают экзотику для любителей, для тех, кто пробовал всё и ищет что-нибудь особенное.
Они сами чужие. Привезли их сюда когда-то какому-то богатею. Богатей отбыл к звёздам. Их выпнули, потому что уроды, видите ли, не нужны.
— Не осуждали бы других, — бурчит мужская голова, не открывая глаз.
— Нас никто не осуждает, — отвечает женская. — Нас просто не замечают. Это другое.
За иллюминатором разворачивается нижний мир.
Я смотрю и не могу оторваться.
Улицы внизу переплетены, как вены, кривые и тесные. Существа движутся в темноте. На углах снова андроиды, теперь их больше, целые группы. Одни стоят неподвижно, словно витрины. Другие медленно прогуливаются — туда, обратно, туда — в радиусе нескольких метров.
Их одежда яркая, тщательно подобранная. Их лица умеют улыбаться. Но если смотреть дольше двух секунд, то видишь, как глаза не успевают за улыбкой. Чуть отстают. Это выглядит пугающе.
Дальше огромный экран, полуразбитый, но работающий. Транслирует что-то броское, мигающее.
— Лучи солнца сюда не доходят? — спрашиваю я. — Их ведь два. Почему?
Женская голова отвечает, не отрывая взгляда от дороги.
— Потому что у замка есть своё защитное поле. Оно блокирует всё нежелательное. А нижний мир — это место отбросов. Те, кого не хотят видеть наверху. Те, кто потерял всё.
Пауза. Шаттл ныряет под низкий арочный пролёт, я инстинктивно пригибаю голову, хотя между мной и потолком метра полтора.
— Здесь ждут свой конец, — продолжает она. — От палёной горячей жидкости или клинка незнакомца. Патрули ничего не контролируют. Они просто следят за тем, чтобы никто не смотрел вверх.
Я смотрю в иллюминатор.
Никто не смотрит вверх. Ни один из тех, кого я вижу.
Шаттл притормаживает на перекрёстке. Рядом, в метре от нас, стоит андроид. Он поворачивает голову в нашу сторону. Секунда, взгляд без содержания. Потом снова вперёд. Его рука поднимается в медленном, отрепетированном жесте. Зовёт кого-то. Никого нет.
Мужская голова за всё это время не открыла глаз.
Я смотрю на него. Потом на женскую голову. Потом снова в иллюминатор.
Нижний мир живёт горизонтально. Здесь нет вертикали. Есть только этот уровень, эта тьма, эти огни, эта жизнь, такая, какая есть. Без солнца. Без замка. Красиво. Страшно. Реально.
И я в нём одна, без имени, без плана.
Шаттл трогается.
Я держу спину прямо и смотрю вперёд.