Страница 56 из 83
Глава 36
Живая.
Это единственное, что я повторяю про себя, пока встаю на ноги. Позвоночник горит. Каждое движение — это отдельная договорённость с болью: я тебя чувствую, ты меня слышишь, мы обе понимаем, что выбора нет.
Встаю.
Дворец наверху пылает. Алый гриб медленно, почти лениво разворачивается в тёмном небе. Красиво и страшно одновременно, как всё на Зардаке.
Я смотрю на огни наверху секунду. Ровно одну. Потом отворачиваюсь.
Мне надо бежать. И мне надо жить. Это всё, что сейчас имеет значение. Не план. Не цель. Просто это базовое, животное, неуничтожимое — жить. Оно горело во мне на Селене-4. Оно горело, когда я падала в шахту. Оно горит сейчас.
Я делаю шаг в темноту.
И темнота обнимает меня нежно.
Выход из шахты я нахожу по запаху.
Ржавый, горький, с примесью чего-то сожжённого и чего-то гнилого. Запах, который мой нос узнает на клеточном уровне. На Селене-4 так пахло на задворках северного сектора. Там, где люди жили слишком тесно и слишком плохо. Такой запах нельзя спутать ни с чем. Это запах выживания.
Решётка в основании шахты старая, ручная, без кодового замка. Кто-то когда-то давно прожёг в ней дыру, края оплавлены и обросли чем-то похожим на ржавчину. Я протискиваюсь осторожно через нее. Система комбинезона фиксирует острые края, тихо предупреждает, вибрацией на запястье. Я игнорирую. Просто концентрируюсь, чтобы не зацепиться за рваные края металла.
Пролезаю.
Встаю.
И вижу небо.
Только это не небо.
Это будто высокий потолок нижнего мира. Огромный, бесконечный, нависающий над головой изломанным сводом. Тёмный камень, из которого растут трубы. Длинные, переплетённые, кое-где светящиеся тусклым оранжевым. Из труб идёт пар. Горячий, влажный, пропитанный чем-то химическим. Он поднимается медленно, как будто ему тоже некуда торопиться.
Двух солнц Зардака здесь нет.
Здесь вообще нет ни солнца, ни луны. Ничего.
Я стою и смотрю, и понимаю, что это не темнота — это другой вид света. Нижний мир светится сам по себе. Тысячи источников, маленьких, случайных. Вывески. Огонь в открытых жаровнях. Светящиеся нити, натянутые между постройками, как паутина. Голографические экраны, разбитые или почти разбитые, которые всё равно продолжают мерцать до тошноты. Хочется прикрыть глаза. Синий, красный, жёлтый. Всё одновременно. Всё вместе. Без порядка. Без системы.
Красиво… Дико, страшно и завораживающе красиво.
Передо мной улица. Если это можно назвать улицей. Скорее, ущелье между постройками. Дома здесь не строят так, как на поверхности. Их лепят. Наращивают. Каждый следующий уровень торчит под своим углом из предыдущего, как будто жилище само решило, куда расти дальше.
Стены из чего попало. Металл, пластик, что-то органическое, что я стараюсь не рассматривать слишком внимательно. Кое-где светящаяся ткань, прибитая прямо к камню.
Под ногами скользкая магистраль.
Широкая, чёрная, гладкая посреди всего этого хаоса. Как отшлифованный шрам. Будто она пережила все, что было вокруг.
Я выхожу на неё.
Замираю в растерянности.
Что дальше?
Вопрос простой. Ответа нет. Я не знаю ни одной дороги, ни единого существа, ни законов, ни цен, ни того, кому здесь можно смотреть в глаза, а кому нет.
Я стою посреди нижнего мира. Без документов, без денег, с трещиной в шлеме и ушибленным позвоночником и пытаюсь придумать первый шаг.
Первый шаг — это город.
Там, где больше огней, там больше народу. Там, где больше народу, можно раствориться. Стать ещё одним чужим среди чужих.
Это я умею.
Я начинаю идти.
Магистраль тянется вперёд, прямо и широко. По ней движется транспорт. Медленно, плотно, без системы. Просто тела машин протискиваются сквозь тела других машин. Шаттлы. Старые, потрёпанные, с вмятинами и светящимися швами там, где их чинили поверх старого ремонта.
Один меня чуть не цепляет.
Он появляется из-за поворота.
Большой. Плоский. Летит прямо на меня.
Я прыгаю в сторону не раздумывая, просто прыгаю, потому что телом движет рефлексы. Магистраль твёрдая под коленями. Боль вспыхивает там, где уже есть ушибы. Шаттл проносится в полуметре от моего лица. Горячий воздух бьёт по щекам.
Встаю. Отряхиваю колени. Делаю вдох. Система снова дает тихий сигнал, что есть повреждения.
Продолжаю идти.
Впереди перекрёсток. Два шаттла стоят бок о бок, что-то выгружают через боковой люк. Пятеро существ с непонятными очертаниями движутся группой, плотно, не глядя по сторонам. Я прижимаюсь к стене, пропускаю их. Один из них, самый крайний, задевает меня плечом. Не оборачивается. Здесь, кажется, вообще никто ни на кого не смотрит.
Я иду дальше и пытаюсь думать, как добраться до города. Пешком, слишком медленно и слишком заметно. Чужие на магистрали бросаются в глаза. Транспорт — это лучший вариант, но у меня его нет. Денег нет. Документов нет. Ничего нет, кроме, комбинезона с трещиной в шлеме и примерного представления, в какую сторону смотреть.
Я останавливаюсь у жаровни.
Огонь открытый, оранжевый, с синими краями. Рядом никого. Я грею руки, хотя мне не холодно, просто нужна секунда. Просто нужно постоять и не двигаться, потому что, если я буду двигаться всё время, не успею понять, где нахожусь.
Нижний мир не спит. Никогда. Тут нет дня и ночи. Тут все слилось в один круг.
Это я поняла почти сразу. Есть только этот искусственный свет, бесконечный, без начала и конца. Люди и нелюди движутся везде и всегда. Кто-то торгует прямо с рук. Кто-то спит прямо на ступенях. Кто-то ест что-то горячее из чашки, стоя у стены, и смотрит перед собой так, будто видит что-то, чего нет на самом деле.
На углах стоят андроиды.
Я не сразу понимаю, что это они. Слишком похожи на живых. Позы правильные, одежда настоящая, лица с мимикой. Но взгляды у них стеклянные, направленные в никуда и одновременно ни на что и на всё. Они высматривают клиентов. Один из них поворачивает голову вслед за прохожим. Точно, механически, на долю секунды, потом снова замирает.
Я смотрю на него и думаю: вот так выгляжу я со стороны. Стою у жаровни, смотрю на чужой огонь, и непонятно, живая или нет.
Я иду дальше.
Как раз в этот момент и слышу за спиной знакомый звук.
Шаттл.
Тот самый, плоский, с размытой светящейся надписью на боку. Он ползёт вдоль обочины медленно, будто ищет что-то. Или кого-то. Потом останавливается рядом со мной, и в его боку, тихо, с лёгким шипением открывается дверь.
Я не двигаюсь.