Страница 43 из 83
Глава 29
Рая не может встать сама.
Я понимаю это, когда она пробует опереться о стену и ноги подгибаются. Тихо, без сопротивления, как у куклы, из которой вытащили каркас. Я подхватываю её под руку. Она почти ничего не весит. Это пугает меня больше шрамов на ее теле.
— Куда мы идём? — шепчет она испуганно.
— В безопасное место.
Других слов у меня нет и другого места тоже.
Я веду её по коридору, и стены вокруг нас медленно меняют оттенок. Серебристый становится чуть теплее там, где проходим мы. Будто дворец замечает, что здесь идёт что-то чужеродное. Что-то, чего не должно быть в этих коридорах. Я иду быстро, не останавливаясь, прижимая Раю к себе так, чтобы со стороны казалось, что мы просто две женщины. Просто идем. Ничего примечательного.
Нам никто не встречается на пути.
Иногда мне кажется, что дворец нас прячет…
Андроид-компаньон уже стоит в покоях, когда мы входим. Он регистрирует нас обеих без единого слова. Только лёгкое вращение сенсора, короткий щелчок. Я смотрю на него в упор.
— Успокаивающее. Что-нибудь мягкое. Без седативного эффекта.
Он уходит в сторону сервисной панели. Я усаживаю Раю на диван. Она опускается медленно, осторожно, будто она давно не доверяет никому, и мягким поверхностям в том числе.
Андроид возвращается с высоким бокалом. Жидкость внутри густая, золотисто-янтарная, совершенно непрозрачная. Она движется медленно, как нектар, и от неё поднимается тонкая нить пара, сладкого, чуть смоляного. Рая смотрит на бокал. Её руки дрожат так сильно, что я накрываю их своими и помогаю поднести ко рту.
Она пьёт. Медленно сначала, потом жадно, до самого дна.
Я жду.
Дрожь из тела уходит не сразу. Сначала из пальцев, потом из плеч. Глаза у неё всё ещё как у загнанного зверька, но взгляд собирается в точку. Она смотрит на меня. По-настоящему смотрит.
— Ты живёшь здесь, — говорит она, и это не вопрос.
— Да.
— С лордом.
Я не отвечаю. Она и так понимает.
Рая опускает голову. Длинная пауза, в которой что-то решается внутри неё. Я слышу это по тому, как меняется её дыхание. Потом она начинает говорить.
Сначала всё было правильно.
Аркансы сдержали слово, её взяли в большой дом, семья с положением, три этажа, собственный сад под куполом. Работа настоящая: уборка, подача, сортировка вещей. Ничего унизительного. Кормили нормально. Давали отдельную комнату.
— Я даже думала, — говорит Рая, и в её голосе появляется что-то страшное, тихое, почти спокойное, — что мне повезло…
Раз в две недели приходил медик. Брал кровь. Проверял на вирусы. Хозяева боялись заражения от чужой расы, это было оговорено условиями. Рая не возражала. Ничего не болело. Ничего не казалось странным.
Потом начались инъекции.
— Для стабилизации, — говорили ей. — Ваш организм плохо адаптируется к местной среде. Это поможет.
И помогло. Она стала крепче. Выносливее. Спала меньше, уставала меньше. Кожа стала чище. Она чувствовала себя лучше, чем когда-либо на Селене-4. Лучше, чем вообще в жизни.
— Я не понимала, — говорит Рая тихо. — Я думала, это забота.
Я слушаю её и провожу рукой по слипшимся волосам. Она позволяет это, не отстраняется, просто опускает голову мне на колени. Мне не нужно ничего говорить. Мне нужно только не останавливать её.
Через полгода за ней пришли.
Без объяснений. Просто двое в тёмном, и приказ следовать за ними. Хозяева не вышли. Дверь в её комнату была уже заранее открыта.
Её привезли сюда. Во дворец. Закрыли в комнате без окон.
— Я спрашивала, — говорит Рая, и голос у неё становится тише с каждым словом. — Кричала. Стучала в стены. Никто не отвечал. Только приходили и делали своё дело. Трубки. Иглы. Каждый день что-то вливали, что-то выкачивали. Кровь, жидкость, снова кровь.
Её пальцы сжимаются на краю накидки.
— Там были другие девушки. Я слышала их по ночам. Кто-то плакал. Кто-то кричал, так долго, пока не заканчивались силы. Однажды стало так тихо...
Я не двигаюсь. Мурашки расходятся по рукам медленно, от запястий вверх, по плечам, по затылку. Это уже ни слова Вейрана, скроенные под нужный эффект. Это не то, что я увидела однажды через стекло и успела придумать себе объяснение. Это голос. Живой, хрипловатый, с акцентом северного сектора Селены-4. Голос человека, который был там каждый день, пока над Зардаком вставали два его солнца.
— Препараты, — продолжает Рая, — они делали с головой что-то странное. Сначала просто все плыло. Потом я перестала понимать, что настоящее, а что нет. Слышала разные вещи. Видела странное... Потом отходило и становилось хуже, чем до, потому что понимаешь, что это была не ты. Это была оболочка меня, которую кто-то использовал.
Она замолкает.
Её дыхание выравнивается. Тело на моих коленях тяжелеет, но не от сна, от пустоты, которая приходит, когда всё сказано и сил на большее уже нет.
Я продолжаю гладить её волосы.
В комнате тихо. Андроид замер у стены, сенсоры опущены. Дворец дышит за стенами, ровно, равнодушно, как всегда.
И именно в эту секунду тишины потолок над нами вспыхивает красным.
Резкий, пронизывающий сигнал разрезает воздух.
Система жизнедеятельности покоев говорит чётко, без интонации, без жалости.
Обнаружено биологическое загрязнение. Нелегальный носитель. Источник — неавторизованный организм. Начато оповещение охраны. Блокировка выходов через восемнадцать секунд.
Рая резко поднимает голову.
Её глаза чистые, не замутнённые ужасом.
Я смотрю на дверь. Потом на неё.
Восемнадцать секунд.