Страница 29 из 83
Глава 20
Мне нужно уйти.
Эта мысль пробивается сквозь туман единственным чётким сигналом. Просто встать. Просто выйти. Найти Ару. Он врач, он поймёт, что происходит со мной.
Потому что я, ничего не понимаю.
Мозг не управляет моим телом. И я боюсь лишний раз даже сделать вдох. Потому что не уверена, что воздух дойдет до легких.
Я упираюсь ладонями в край стола и с силой толкаю себя вверх.
Ноги не слушаются. Сначала просто дрожь. Потом такое ощущение, будто кто-то вытащил из них все кости и набил вместо них мокрый песок. Я стою, вцепившись в спинку стула, и жду, пока мир перед глазами перестанет качаться. Он не перестаёт. Меня все сильнее раскачивает, будто на качелях.
— Леди Луна, — Селена появляется рядом бесшумно, как всегда. Её серебристые глаза светятся ровным, спокойным светом. Невыносимо спокойным. Равнодушным. — Ваши показатели в норме. Настоятельно рекомендую остаться.
— Нет, — говорю я. Голос выходит хриплым. Почти не моим.
— Протокол предписывает сопровождение на мероприятиях подобного рода, поэтому я вынуждена…
— Ты не можешь меня удерживать, — перебиваю я тихо. — Физически. По протоколу. Ты это знаешь.
Пауза. Почти человеческая.
— Это верно, — соглашается она наконец.
Я уже прохожу мимо нее и иду прочь отсюда.
Каждый мой шаг — это отдельное усилие воли. Пол твёрдый, но я почти не чувствую его под ногами. Такое ощущение, что я иду по воде. Или по собственному страху, а его во мне сейчас достаточно, чтобы построить из него целый пол.
Зал живёт. Пульсирует. Стены дышат тёмными оттенками, от индиго к багровому, медленно, как живое существо. Музыка давит на грудную клетку изнутри, ищет что-то мягкое, чтобы сдавить покрепче. Запах сладкого дыма и металла стал ещё гуще. Теперь он оседает на языке, на зубах, лезет в горло, раздирая, проникая глубже. Я дышу неглубоко. Не помогает.
В сгибе локтя снова начинается жжение, зуд, будто под кожей что-то живое ворочается, не находит места. Я тру это место пальцами, раз, другой, третий. И сама не замечаю, как ногти начинают двигаться сами, машинально. Царапают кожу, не обращая внимание на боль, на то, что остаются следы. Глубокие, рванные.
Просто иду. Просто тру до остервенения.
Что-то происходит с моим телом, и я не понимаю, что именно. Это пугает меня сильнее всего. Я привыкла к боли. К голоду. К страху, который живёт тихим фоном где-то за рёбрами. Я выросла на Селене-4, где каждый день — это переговоры с собственным выживанием. Там я знала, чего бояться. Знала, откуда ждать удара. Здесь моё тело предаёт меня изнутри, и я не знаю даже, с чего это началось.
Мне нужен Ару.
Зал начинает затихать.
Я не сразу это замечаю. Сначала — это просто ощущение. Как будто воздух сгустился ещё сильнее. Потом, музыка становится тише, хотя никто не давал команды. Разговоры смолкают один за другим, как гаснущие огни. Я иду к выходу, и спиной чувствую, как на меня смотрят. Все. Разом.
Тут над моей головой с резким, оглушительным свистом проносится огненный шар. Я хочу закричать от шока, но не успеваю.
Доля секунды.
Жар обжигает кожу мгновенно, беспощадно. Волосы трещат. Я не успеваю даже обернуться, только инстинктивно пригибаюсь, прикрывая голову рукой. Сердце бьётся в горле.
За спиной слышу смех. Многоголосый, равнодушный. Как будто это просто часть вечера. Развлечение для высокопоставленных гостей.
Я выпрямляюсь. Не оборачиваюсь.
Иду дальше. Не дам им увидеть своего испуга.
Коридор встречает меня тишиной и холодным синеватым светом. Здесь нет гостей. Только редкие обслуживающие роботы. Молчаливые, безликие, скользящие вдоль стен, словно тени. Я пытаюсь остановить одного.
— Лаборатория. Мне нужна лаборатория Ару…
Он смотрит на меня пустыми сенсорами. Молчит, а потом едет дальше.
— Бесполезная груда металла, — шепчу я ему вслед.
Коридоры длинные, одинаковые все, плывут перед глазами, сливаются в бесконечную серебристо-серую ленту. Я иду и не знаю, правильно ли свернула. Кажется, что иду уже очень долго. Кажется, что стены стали уже. Кажется, что потолок опускается на меня медленно, почти незаметно, но я чувствую это кожей.
Горло сжимается. Я пытаюсь сглотнуть и давлюсь воздухом. Кашляю, прижимаю кулак ко рту. Слёзы текут сами, без разрешения, просто текут, и я не вытираю глаза, потому что уже нет сил поднять руку к лицу.
Я опускаю взгляд.
Кожа в сгибе локтя, в крови.
Я не помню когда. Не помню как. Просто содрала ногтями, так глубоко. Кровь свежая, яркая, настоящая. Она почему-то возвращает меня на секунду назад, в тело, в реальность. Я смотрю на неё и думаю: это моя кровь. Я ещё живая. Значит, надо идти.
Внутри что-то съёживается, но не сердце, а глубже. Будто все органы разом решают стать меньше, сворачиваются в один тугой, пульсирующий комок под диафрагмой. Дышать становится труднее. Я дышу коротко, по-птичьи, почти не впуская воздух в легкие. Потому что глубокий вдох причиняет адскую боль.
Впервые за очень долгое время мне по-настоящему страшно за свою жизнь.
Не абстрактно. Не «может быть». А вот так, конкретно, телесно, животное. Сдаваться я не умею. Не умела никогда. Но одно дело не сдаваться, когда знаешь противника. И совсем другое, когда враг уже внутри тебя, и ты не знаешь его имени.
Портал я нахожу почти случайно. Сворачиваю за угол, и он там. Серебристый овал, мерцающий холодным светом. Шагаю в него, не думая, куда попаду.
Земля исчезает.
Секунда невесомости и холодный пол бьёт по коленям. Я успеваю машинально выставить перед собой ладони, и это меня уберегает от удара.
Лёгкие сжимаются, отказывают. Зрение сужается до мутного пятна. Темнота по краям, только серое расплывчатое пространство впереди. Я стою на коленях и не могу встать. Просто не могу. Руки скользят по полу, не находят опоры.
Кто-то подходит, что-то говорит. Слова, но я не разбираю их. Язык распух, стал огромным, занимает весь рот. Я хочу ответить, но не выходит.
И тогда, из темноты — Селена-4.
Ржавая пыль. Она везде. В волосах, под ногтями, на зубах. Мама закрывает мне лицо платком, когда мы выходим на улицу, но пыль всё равно проникает. Она пахнет железом и старой кровью. Я знаю этот запах наизусть. Я ненавидела его всю жизнь.
Я чувствую его прямо сейчас. На губах. На языке.
Настоящий. Живой. Родной.
Как будто я никуда и не уезжала.