Страница 26 из 83
Глава 17
Хард
Я стою в центре зала Совета и чувствую, как тяжёлая тишина давит на плечи сильнее любой брони.
Вейран говорит уже несколько минут. Голос у него мягкий, почти заботливый, но я слишком хорошо его знаю. Каждое слово максимально рассчитано.
— Союз с Домом Серрах — это не просто политика, мой лорд. Это решение сразу нескольких проблем. Арейна Серрах — это идеальный вариант. Её генетика проверена поколениями. Их женщины вынашивают без отторжения даже самые сложные линии. Мы можем отойти от лабораторных протоколов и зачать естественным путём. Это даст гораздо больше шансов.
Я медленно сжимаю челюсть.
— Закон написан не просто так, Вейран. Он существовал задолго до меня. Все мои предки придерживались его. Если я, лорд Зардака, начну его нарушать ради собственного удобства, какой пример я подам остальным?
Вейран улыбается уголком губ. Эта улыбка мне хорошо знакома. Так он улыбается, когда собирается нанести тактический удар.
— Закон хорош, пока он служит роду. Но род важнее закона, Хард. Наследник нужен сейчас. Вассалы уже шепчутся. Пограничные миры чувствуют слабину. Если в ближайшие циклы не появится подтверждённый наследник, то трон начнут расшатывать. И Зардак… Зардак не будет так благосклонен к лорду, который позволил своей династии угаснуть.
Его слова падают тяжело. Я знаю, что он прав. Но признавать это вслух, значит сдаться.
— Главное — сохранить род, — продолжает Вейран, делая шаг ближе. — Арейна Серрах воспитана понимать свой долг. Она не будет сопротивляться. Её тело примет твою кровь без борьбы. Это не нарушение закона, это его эволюция. Иногда, чтобы сохранить систему, нужно выйти за её рамки.
Я молчу. Внутри меня идёт привычная, уже почти привычная война. Долг против желания. Ответственность против того, что я действительно хочу.
Я не желаю Арейну Серрах. Не желаю политический брак и холодную, идеальную женщину, которая будет лежать подо мной, выполняя долг. Но обстоятельства давят. Семь прорывов на границе. Шепот среди вассалов. Пустой трон — это приглашение к перевороту.
Вейран чувствует мою нерешительность и наносит последний удар.
— Я предлагаю пригласить Арейну на Зардак. Личная встреча. Без формальностей. Ты сам увидишь, насколько это может быть… выгодно и приятно. Возможно, ты поймёшь, что это не крайняя мера, а единственно верный путь.
Я уже собираюсь ответить, когда в дальнем конце зала поднимается шум.
Кто-то громко и резко говорит:
— Лорд! На внутреннем совещании присутствует неопознанная особь!
Я не успеваю даже подумать, я уже знаю, о ком идёт речь.
Медленно поворачиваюсь.
Луна стоит в тени полуколонны, бледная, с широко распахнутыми глазами. Она выглядит потерянной и напуганной. Офицер продолжает сыпать обвинениями, голос его набирает силу.
— Это грубейшее нарушение протокола! Посторонний на закрытом военном совете! Она должна быть немедленно задержана и допрошена!
В зале поднимается гул. Все взгляды устремляются на неё.
Вейран стоит у меня за спиной. Молчит. Наблюдает. Я чувствую его взгляд, тяжёлый, выжидающий.
По закону я должен промолчать. По закону здесь могут присутствовать только высшие чины Зардака. По закону нарушителя следует задержать, допросить, а после наказать.
Но это — Луна.
Я делаю шаг вперёд. Зал затихает в предчувствии моих следующих действий.
— Это моя гостья, — произношу я чётко, так, чтобы услышал каждый. — Она находится под моей личной защитой и объявлена неприкосновенной на Зардаке и всех подвластных ему планетах.
Слова падают в тишину, словно приговор.
Я вижу, как меняется выражение лиц офицеров. Даже те, кто почти лишён эмоций, реагируют. Кто-то опускает взгляд. Кто-то едва заметно напрягает плечи. Будто сам дворец в этот момент записал её имя не в список гостей. В другой список. Тех, кого уже приговорили.
Я подхожу к Луне и кладу руку ей на плечо. Прикосновение твёрдое, собственническое. Я чувствую, как она вздрагивает под моей ладонью. Её тело напряжено до предела. Она не прячет свои эмоции, она кристально чистая, что ее может прочить любой в этом зале.
— Совещание окончено, — говорю я спокойно, но так, что возражений не возникает. — Все свободны.
Офицеры начинают расходиться. Быстро. Молча. Никто не осмеливается посмотреть на нас ещё раз.
Когда последний из них исчезает за переливающейся стеной, я остаюсь с ней один.
Луна стоит неподвижно. Я чувствую, как она дрожит под моей рукой. Страх в её глазах смешан с чем-то ещё. Растерянностью, недоверием, болью. Она боится меня. И в то же время её тело всё ещё реагирует на моё присутствие, ищет защиты. Я вижу это по тому, как учащённо поднимается и опускается её грудь.
Я должен был промолчать. Должен был позволить им увести её. Должен был соблюсти закон.
Вместо этого я только что открыто заявил всему высшему командованию, что эта девушка с вымирающей планеты — моя. Что я нарушаю правила ради неё.
Внутри меня поднимается тяжёлое, тёмное раздражение на самого себя. На обстоятельства. На Вейрана, который сейчас наверняка улыбается за моей спиной.
Я смотрю вниз, на Луну.
Её глаза блестят от слёз, которые она пытается сдержать. Она смотрит на меня так, будто ждёт, что я сейчас скажу правду, ту, которую она боится услышать.
А я не знаю, что сказать.
Потому что долг всё ещё кричит внутри меня громче всего. Потому что я не могу позволить себе слабость. Потому что эта девушка с каждым днём всё глубже проникает под мою кожу, и я не знаю, как это остановить.
Моя рука всё ещё лежит на её плече.
И я не убираю её.