Страница 170 из 338
Чистая, концентрированная, как спирт, паника, острая, как заточка под ребро в темном переулке, пробила грудь насквозь. Одно дело — получить честную пулю в лоб или сгинуть в быстрой поножовщине, где ты хотя бы видишь, как именно тебя убивают, и можешь плюнуть убийце в лицо. И совсем, совершенно другое — быть тупо, бессмысленно погребенным заживо в этой безликой, равнодушной грязной серости. Лежать, прижавшись друг к другу, не имея возможности пошевелить ни рукой, ни ногой, и медленно, мучительно задыхаться под весом постоянно растущего над тобой бархана, пока твои легкие просто не лопнут от натуги.
Оставаться здесь дальше было нельзя. Это не обсуждалось. Лежим — медленно гнием под слоем песка, превращаясь в часть ландшафта. Встаем — может быть, если боги областей сегодня в хорошем настроении, поживем еще минут десять, пока нас окончательно не размажет по скалам порывами ветра. Выбор так себе, мягко говоря. Из серии «как вы предпочитаете умереть: через повешение или отсечение головы тупым топором?». Но второй вариант хотя бы предполагал хоть какое-то действие. Иллюзию борьбы.
Я ткнул Ариану острым локтем прямо в ребра. Сильно, не жалея. Она вздрогнула всем телом, ответила вялым, но вполне осмысленным ответным тычком. Я вслепую потянулся к ней левой рукой, нащупал ее залепленное коркой грязи лицо. Кожа под моими ободранными, саднящими пальцами была обжигающе горячей и шершавой, как наждак. Я с напором, силой притянул ее голову к себе и заорал прямо в ее забитое пылью ухо, срывая глотку и выплевывая слова вместе с мерзким песком:
— НАС ЗАСЫПАЕТ! НАДО ВСТАВАТЬ!
Она ничего не ответила. Не кивнула. Но я кожей, каждым нервом понял: рывком подобралось и натянулось звенящей струной ее жилистое тело. Поняла. Она всегда всё схватывала невероятно быстро, эта мрачная, угловатая девчонка из старого дома с трещинами. Никаких лишних вопросов.
Я переключил внимание на Сандру. С ней было куда сложнее. Она застыла в глухой, непробиваемой прострации, наглухо запертая в своем личном, очень плотном кошмаре из тишины, давящей вибрации и физической боли. Я грубо, не жалея остатков сил, встряхнул ее за плечи. Раз. Другой. Она безвольно, как кукла с перерезанными нитями, моталась в моих руках. Тогда я коротко размахнулся и влепил ей звонкую пощечину. Без всякой злости, просто чтобы выбить клин клином. Вернуть ее в реальность. Она судорожно, со страшным, свистящим звуком втянула грязный воздух, ее руки наконец отпустили мою несчастную куртку и мертвой, клещевой хваткой бультерьера вцепились в мои запястья.
— ВСТАЕМ! — заорал я прямо ей в залитое грязными слезами лицо, прекрасно зная, что она всё равно не слышит ни хрена, но надеясь, что она поймет по губам или по вибрации тела. — ДЕРЖИСЬ ЗА МЕНЯ! КРЕПКО!
Я начал медленно, мучительно подниматься. Это было поразительно похоже на попытку голыми руками вырваться из застывающего фундамента. Песок давил на плечи пудовым грузом, сковывал колени, словно живой, схватившийся цемент. Я уперся стертыми до мяса ладонями в неровное дно щели и рванул туловище вверх, глухо, по-звериному зарычав от невыносимой натуги. Суставы хрустнули так громко и страшно, что мне на секунду показалось — я ломаю собственные кости. Воздух тут же радостно, как живое существо, оценил мой наглый маневр и рванулся оторвать меня от земли, швырнуть обратно в яму, размазать по камням тонким слоем.
Я чудом, на одном только упрямстве устоял на четвереньках. Тяжело, с хрипом дыша, нащупал ледяную руку Сандры, грубо закинул ее себе на шею. Ариана поднималась с другой стороны, упираясь плечом мне в бедро и уверенно подхватывая слепую девчонку под мышку.
— ПОШЛИ! — прохрипел я, с невероятным трудом распрямляя ноющую, стреляющую болью спину.
Мы выбрались из щели на ровную поверхность. И только в этот самый момент Пески доходчиво, невероятно наглядно объяснили нам, что до этого они просто лениво, нехотя разминались.
Удар встречного шквала на открытом пространстве был такой чудовищной, поистине сокрушительной силы, что нас едва не раскидало в разные стороны, как легкие деревянные кегли. Воздух вокруг перестал быть газом. Он превратился в твердое тело. В шершавую, монолитную каменную стену, несущуюся на нас с безумной скоростью. Он бил в грудь, толкая обратно, толкал в плечи, бил по ногам, изо всех сил пытаясь снова поставить нас на колени, вмять в грязь.
Идти в полный рост было физически невозможно. Нас бы просто сломало пополам. Мы уродливо, по-стариковски скрючились в три погибели, почти касаясь носами собственных коленей, сцепившись руками так мертво, что пальцы тут же онемели от потери кровообращения. Я шел первым, принимая на себя основной удар, как тупой, неповоротливый ледокол, пробивая своим изломанным телом дорогу в этой ревущей стене. Сандра висела на мне, спотыкаясь, захлебываясь и волоча непослушные ноги на каждом втором шаге, Ариана замыкала нашу жалкую, обреченную цепочку, упрямо толкая нас вперед и не давая опрокинуться назад.
Шаг. Левое колено протестующе, противно скрипит. Боль простреливает до самого бедра.
Еще шаг. Правый сапог глубоко проваливается в рыхлую массу по самую щиколотку, и вытаскивать его приходится с боем.
Это была не ходьба. Это была изнурительная, выматывающая душу рукопашная схватка каждой мышцы, каждого сухожилия с безжалостной, абсолютно равнодушной средой. Песок сек открытое лицо с такой бешеной интенсивностью, что я физически, слой за слоем, понимал, как сдирается кожа до живого мяса. Глаза невозможно было открыть даже на долю миллиметра. Мы упрямо, как стадо тупых волов, брели в абсолютной, глухой, кромешной слепоте.
Куда мы шли?
Понятия не имею. Ни малейшего.
Я просто тупо переставлял непослушные, налитые свинцом ноги, четко осознавая только одну вещь: остановка означает неминуемую смерть. Но мой мозг, эта неутомимая, расчетливая скотина, которая обожает подкидывать самые дерьмовые, отравляющие мысли в самый неподходящий момент, начал свою подрывную работу.
«Куда ты прешься, Марк? Ураган крутит. Он бьет то прямо в лицо, то в правый бок, то в спину. Ты мог уже пять раз изменить направление. Ты шагаешь по кругу, идиот. Вы просто бездарно, впустую тратите последние жалкие капли сил, сжигаете драгоценные мышцы, чтобы сдохнуть не в той уютной щели, а в жалких ста метрах от нее, на ровном, открытом месте. Отличная стратегия. Просто гениальный план выживания, командир».