Клыки и прецеденты

Дверь квартиры № 7 открылась с тихим щелчком, нарушившим гнетущую тишину пустующего этажа. Внутри пахло свежей штукатуркой и древесиной — запах чистоты и обновления, контрастирующий с кровавыми событиями дня. Ремонт ещё не был закончен, но основные работы завершились: голые стены, свежий ламинат, розетки — всё говорило о том, что пространство только ждёт своего хозяина.

Елена сразу направила Рона в душ — смыть кровь и грязь, а сама принялась искать в аптечке перевязочные средства. Шкафчик скрипнул, открывая свои недра: бинты, антисептики, пластыри — всё было разложено с почти военной аккуратностью.

Через несколько минут Аполло вышел из ванной — полностью обнажённый, с полотенцем, небрежно накинутым на голову. Вода стекала по его телу, оставляя блестящие дорожки на коже. Его тело, несмотря на следы побоев, выглядело впечатляюще: рельефные мышцы, шрамы, свидетельствующие о пережитых схватках, и глаза, полные покорности и благодарности. Капли воды сверкали на коже, словно бриллианты на бронзе.

— Ферис… — начал он, но Елена резко швырнула в него второе полотенце. Ткань пролетела по воздуху с мягким шелестом.

— Прикройся. От оказания первой помощи отвлекать будешь, — её тон был категоричным, хотя в глазах мелькнула тень усмешки. Она отвернулась, чтобы не поддаться мимолётному соблазну.

— Если Ферис пожелает… — покорно пробормотал он, оборачивая полотенце вокруг бёдер. Ткань едва прикрывала его наготу, но этого было достаточно.

— Давай не сегодня. Для взаимодействия ты не в лучшей форме, а в плане традиционного секса — побитости меня не возбуждают, — Елена вздохнула, стараясь не обращать внимания на его атлетическое телосложение. Она мысленно напомнила себе: «Ты сегодня сыта. Нельзя использовать подчинённого в столь низменных целях».

Она осмотрела повреждения Рона: несколько ссадин, разбитая губа, сбитые костяшки пальцев и многочисленные гематомы. Даже в таком состоянии он выглядел чертовски привлекательно, но Елена твёрдо держала себя в руках. Её пальцы осторожно касались его кожи, обрабатывая повреждения антисептиком. Жидкость шипела на пострадавшей коже, но Рон не издал ни звука — лишь глаза слегка сузились от боли.

— Чем же ты не угодил Негисте? — спросила она, не отрываясь от своего занятия.

— Отказался помогать в организации засады и пытался предупредить тебя об опасности, — ответил он тихо, почти шёпотом.

— Ты и предупредил. Спасибо. Возможно, ты спас мне жизнь, — Елена на мгновение остановилась, глядя ему в глаза. В её обычно ледяном взгляде мелькнуло что-то тёплое.

— Я не выполнил свою работу, Ферис. Я твой телохранитель, а ты сама расправилась с напавшим на тебя оборотнем и спасла мою задницу от наказания, — Рон присел на кресло, чтобы облегчить девушке лечение лица. Его поза была покорной, но в ней чувствовалась скрытая сила.

— Ты признал меня Фирес, значит, это моя задача — встать на твою защиту, что я и сделала. Как я уже сказала Арахне, ты — мой человек. А своих людей я защищаю всеми доступными мне способами: как цивилизованными, так и с оружием в руках, — её голос звучал твёрдо, без тени сомнения. Каждое слово было как клятва, высеченная в камне.

Закончив обработку ран, Елена убрала аптечку и окинула взглядом помещение. Свет из окна падал на пол, рисуя длинные тени. Время будто замедлилось, давая ей возможность осознать масштаб произошедшего.

— Думаю, утром ты будешь как новенький. Можешь провести в этой квартире ночь. В холодильнике есть небольшой запас еды, — она указала на встроенный кухонный блок. Голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась забота, которую она не хотела показывать.

— А владелец квартиры возражать не будет? — Рон слегка приподнял бровь, в его взгляде мелькнула ирония.

— Не будет. Весь этот дом, включая офисы, квартиры и будущий спортзал на первом этаже, принадлежит мне, — Елена скрестила руки на груди. Её поза была уверенной, почти властной. — А где ты живёшь, когда не влезаешь в неприятности по вине работодателя?

— Я снимаю квартиру со другом в доме, принадлежащем стае, — ответил он, опустив глаза.

— Если возникнет нужда, можешь и в будущем занимать эту квартиру за сто пятьдесят баксов в неделю. Ключи я оставляю на столе. Один — от квартиры, второй — от лифта. Без этого ключа никто не может попасть на этот этаж, — она кивнула на столик у входа. Её движения были чёткими, почти ритуальными.

— Спасибо, Ферис. Спасибо за всё. Ещё ни один человек так не заботился обо мне с тех пор, как я стал вергиеной. Теперь я понимаю, почему волки выбрали тебя Ильвой. Ты караешь и милуешь как настоящая альфа, — его голос дрогнул от искренней благодарности. В глазах блеснули слёзы, но он сдержался.

— Может, я она и есть, — лукаво ухмыльнулась девушка.

Заговорщечески подмигнув охраннику, Елена направилась к выходу.

Её шаги эхом отдавались в пустом коридоре, отбивая чёткий ритм по глянцевой плитке. Каждый удар каблуков словно ставил точку в череде событий минувшего дня. За спиной оставалась квартира, где её телохранитель — теперь уже полностью преданный — готовился к ночи отдыха. Елена не оборачивалась, но мысленно видела, как Рон осматривает своё временное пристанище: голые стены, незакрытые розетки, запах свежей штукатурки… и ключи на столике — символ её доверия.

Впереди ждала дорога домой, но мысли Елены всё ещё крутились вокруг событий дня, сплетаясь в сложный узор:

Угрозы — как острые осколки, разбросанные по пути. Арес, Арахна, таинственный стрелок из «Братьев Меньших»… Каждый представлял опасность, каждый требовал внимания.

Предательства — горькие, как полынь. Доусон, игнорирующий её звонки. Негиста, готовая сломать Аполло за непокорность. Даже Дерби, невольно втянувший её в эту игру.

Неожиданные союзники — словно оазисы в пустыне. Варг, готовый бросить стаю на штурм. Белый волк, чей блеф спас её от войны. И даже Рон, стоящий теперь за её спиной.

Новая роль — тяжёлая, как корона. Ильва. Фирес вергиен. Титулы, которые она не искала, но которые теперь определяли её судьбу.

Лифт бесшумно скользнул вниз, унося её прочь от места, где она только что переписала правила игры. В зеркальной стене кабины отражалась женщина с холодным взглядом и сжатыми губами — не та наивная помощница, что когда-то пришла в мир оборотней. Нет, теперь это была она: та, кто карает и милует, кто держит в руках нити чужих жизней и не боится их рвать.