Черная кровь Марса

— Запомните, товарищи ученые, — сказал Козырев перед высадкой, и голос его, глухой и спокойный, перекрывал шипение систем жизнеобеспечения, — комета — это не полигон, а смертельная ловушка. Вы думаете, что знаете, что там, внизу. Но вы не знаете ничего, пусть даже готовы меня засыпать целым ворохом информации. Все это ерунда, теория. А что будет на практике, даже я толком не знаю, хотя меня к этому готовили специально. Газовые выбросы, трещины, разломы ядра — куча разных неожиданностей на любой вкус. Плюс — практически полное отсутствие гравитации, помноженное на торчащие повсюду острые каменные выступы. Один неосторожный шаг, и можно лишиться «скорлупы», а с ней и головы. Пугать вас не входит в мои обязанности, так что считайте это подробным инструктажем. Связь тоже будет прерываться, так что постоянно держите меня в поле зрения. Если я говорю или вот так вот показываю: «Назад», — он изобразил стандартный жест семафорной азбуки десанта, — вы все бросаете и аккуратно отходите, даже если перед вами будет лежать инопланетный артефакт. Ясно?

Елена тогда подумала: «Ну и неприятный же тип».

Она ошибалась.

Выход на поверхность стал настоящим кошмаром. Низкая гравитация кометы — почти невесомость — делала каждый шаг непредсказуемым: стоило оттолкнуться чуть сильнее, и ты улетал в сторону, рискуя пробить скафандр об острые, как бритва, ледяные выступы. Неожиданные фонтаны газа, пробивавшиеся из трещин раздираемой солнечной гравитацией кометы, превращали это место в подобие преисподней.

Козырев шел первым, прокладывая путь, и каждое его движение было выверенным, экономным. Он не тратил лишних сил, не делал лишних шагов. «Профессионал», — тяжело дыша, с неприязненным уважением подумала Елена, сама с трудом удерживая равновесие.

Органику они нашли. На такой успех никто не рассчитывал, промерзший камень, прилетевший откуда-то из облака Оорта, мог хранить свои тайны вечно. Но они все-таки нашли. В одном из глубоких ледяных карманов робот «Скиф-3» обнаружил нечто невозможное. Елена отчетливо помнила тот миг, когда щуп коснулся темного участка, похожего на пятно бархатистой сажи. Ей показалось, что пятно пульсирует в такт ее сердцебиению, но это, конечно, была просто игра света и тени. Хотя… «Как живое», — прошептал ее напарник Алексей, и в его голосе был чистый, беспримесный восторг.

А потом все полетело к чертям.

Сначала лед под ногами задрожал. Потом раздался низкий, утробный гул. Это не был звук — откуда взяться звуку в вакууме? — вибрация шла через подошвы скафандров и сотрясала все тело. Бланко-4 просыпалась. Елена не видела того, что происходило снаружи — она согнулась над образцом в ледяном кармане, — но по рации доносились встревоженные голоса пилотов, которые увидели, как от ядра откололся огромный кусок, разлетевшийся на тысячи осколков.

— Назад! Уходим! Немедленно! — голос Козырева был резким, как выстрел. — Бросайте все, бегом!

Она пробкой вылетела из ледяного кармана (Алексей поддернул фал, чтобы не улетела в скалу), побежала, скользя по льду, помогая себе руками, отталкиваясь от стен, чтобы не упасть. Сзади бесшумно ломались и разлетались обломки льда, перемешанного с камнями. Елена почувствовала, как что-то твердое ударило в спину, потом ее швырнуло в гребень, и боль пронзила ребра. На несколько секунд она потеряла сознание.

Очнулась от того, что кто-то жестоко, будто клещами, схватил ее за плечо и безжалостно вздернул на ноги. Боль пронзила все тело, Елена закричала, и увидела, что рядом Козырев. Он стоял над ней, нависая, и визор его шлема был покрыт трещинами, как паутиной.

— Вставай! — кричал он, но она почти не слышала его сквозь гул и шипение статики. — Нельзя валяться! Вставай, умрешь!

Она попыталась подняться, но ноги не слушались, боль в спине стала невыносимой до багровых кругов перед глазами. И тогда Козырев сделал то, на что не имел права. Он снял с себя страховочный трос и пристегнул его к ее скафандру, отшвырнув обрывок ее фала. Потом рванул вверх по скальным изломам, к ровной площадке, таща ее за собой.

— Товарищ Козырев, не надо! — крикнула она. — Вы же…

— Молчать! — рявкнул он хрипло, свирепо. — Делай, что говорят!

Они почти выбрались. Еще несколько метров, и они будут на площадке, где их ждет челнок. Но в этот момент гул превратился в рев, и откуда-то из глубины кометного ядра ударил фонтан газа под давлением, смешанного с острыми, как бритва, кристаллами льда.

Козырев оттолкнул Елену в сторону. Она ударилась о выступ, заорала, срывая голос, рванулась обратно, но «барс» был далеко — там, где газ ударил прямо в него. Десантника отбросило, вминая в камни, его «скорлупа» треснула. Она видела это четко, как в кошмаре — видела, как пластик на груди Козырева разлетается лохмотьями. Капитан не закричал. Сквозь паутину трещин на визоре он просто посмотрел на Елену. Потом его выбросило в открытый космос. Трос капитана, теперь пристегнутый к Елене, натянулся, и она, рыдая, поковыляла к «Лейфу». Она не могла его спасти. Она могла только выжить.

Связь с челноком оборвалась за минуту до их прибытия. Пилоты увидели только одну фигуру, карабкающуюся по ледяному склону. Визор ее скафандра изнутри был заляпан кровью из разбитых губ и носа. Потом был обратный полет, госпитализация, реанимация… Елена выжила. Козырев и Алексей — нет.

Официальное расследование назвало это «несчастным случаем в условиях закритических нагрузок и экстремальной ситуации». Газовый выброс, трещина ядра, человеческий фактор… Все сложилось одно к одному. Семьи погибших получили государственную помощь, компенсацию и красные коробочки с наградами — посмертными. Но Елена знала правду: Козырев мог бы спастись. Он мог бы оставить ее там, в ледяном аду Бланко-4, мог уйти сам и добраться до челнока не нарушив инструкции. Но он был «барсом», и он этого не сделал. Капитан заплатил своей жизнью за то, чтобы она, обычный геолог, вернулась на Землю.

Елена открыла глаза и посмотрела на контейнеры с образцами. Наниты. Марсиане. Призраки. Легенды, которые на глазах превращались в реальность. Она вспомнила слова Козырева: «Комета — это не полигон, а смертельная ловушка». Марс, красная планета, с его ржаво-бурыми пустынями, был таким же. Он тоже не ждал к себе в гости людей и не приглашал их. Но люди все равно пришли, и вот теперь они были обязаны идти до конца — потому что за ними стоят те, кто заплатил своими жизнями за это право.

— Товарищ капитан, — прошептала она в пустоту лаборатории. — Я вас не забуду. Никогда.