Страница 115 из 135
— Прощай, Михаил. И вот что — если твои парни сумеют взять Бритву живой — обойдись с ней правильно, слышишь? Она честный солдат, хоть и наемник.
Все слова были сказаны.
Он выстрелил.
5 часов 12 минут
Громов подошел к телу Камински. «Барсы» оцепили коридор, вокруг было тихо. Он наклонился, вынул измятую фотографию из руки мертвеца, посмотрел на нее. Молодой человек в форме времен Вьетнамской войны. Громов знал, что это за человек — он помнил давний рассказ майора.
Он аккуратно положил фотографию на тело.
— Легко ты ушел, Дуглас, — сказал задумчиво. — Чисто. Ну что ж… Таких врагов еще поискать надо.
Громов поднялся. Впереди его ждали выжившие.
Часть 5. Цена победы
В реакторном отсеке было душно и тесно. Воздух, спертый и тяжелый, пах гарью, машинным маслом и — кровью. Круглов сидел на ящике, привалившись спиной к холодной стене, и смотрел на Нину Соболеву, за спиной у которой молча стояли два «барса». Лицо Круглова было иссиня-серым, под ввалившимися глазами залегли глубокие тени, а на потрескавшихся губах запеклась кровь — он прикусил их, когда ему, по его просьбе кололи армейский стимулятор «Скиф», чтобы продержаться еще немного. Рука, прижимавшая окровавленный бинт к боку, дрожала мелкой, едва заметной дрожью, но он старался держать ее неподвижно.
— Зачем, а? — спросил он, и голос его прозвучал тихо, почти бесцветно.
Соболева смотрела на него холодными, пустыми глазами. Она стояла прямо, не опуская головы, и в ее позе не было ни раскаяния, ни страха. Только спокойная, почти презрительная уверенность. Теперь она ничем не напоминала ту маленькую, дружелюбную женщину, к которой все приходили за лечением и таблетками
— Вы просто не знаете всей правды, Семен Борисович. Работаете, руководите, а ничего не знаете, — сказала она, поведя плечами, будто пытаясь освободить скованные сзади руки. В ее отрывистом твердом голосе прозвучала та же ледяная отстраненность. — Мой отец погиб на Марсе. Он был одним из первых геологов. Он нашел то, что вы называете «живой нефтью», и понял, что это не просто углеводороды. Он хотел доложить на самый верх. А его убрали. Замолчали. Списали гибель на несчастный случай. Но я не поверила. Ни я, ни моя мама. Мы обе никогда в это не верили. И не простили.
Круглов смотрел на нее, и в его сознании, отупевшем от сильной потери крови и действия стимулятора, медленно проступали обрывки старых дел, старых слухов, которые ходили среди ветеранов дальнего Внеземелья. Он слышал о гибели геолога Соболева — где-то в сто двадцатом году, в районе… Да, верно, это ведь случилось в районе Эллады. Тогда писали о несчастном случае, о разгерметизации скафандра. Но были и другие голоса — те, кто вполголоса говорил, что Соболев был слишком близок к открытию, которое не должно было стать достоянием общественности. Вот, значит, как…
— Сначала я просто хотела справедливости, — без всякого выражения продолжала Нина. — Я хотела, чтобы те, кто убил моего отца, ответили. И тогда я нашла тех, кто помог мне это сделать.
— То сеть, предала страну, — сказал Круглов, и в голосе его впервые прозвучала усталость, а не злость. — Наказать виноватых? Ну ладно, допустим, в это верю, все мы люди. Но всю страну за что?
— Да потому что вся ваша страна виновата, — просто ответила Соболева. — Не одни бы убили, так другие. Я это потом поняла. И стала делать свое дело. Но здесь я ни в кого стреляла и ничего не взрывала.
— Да, — подтвердил Главный. — Сама не стреляла. Только с твоей помощью другие натворили дел. Костю за что убили? А Сережа Лацис за что погиб? Стас за что? Они твоего отца погубили, что ли?
Нина промолчала. В ее глазах мелькнула непонятная тень. Она еще раз посмотрела на Круглова — на его бледное лицо, на кровь, проступающую сквозь бинт, и вдруг сказала:
— Ты ведь тоже мог бы быть на правильной стороне, Семен Борисович. Ты потерял жену на Луне — думаешь, просто так? Они тоже списали это на несчастный случай. Ты мог бы понять меня.
Круглов медленно покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Никогда бы я тебя не понял… агент «Цербер». Я не стал бы убивать своих. Я не стал бы предавать тех, кто доверял мне. Ты свой выбор сделала — ладно, принято. Отвечать будешь уже не передо мной…
Он хотел сказать что-то еще, но тело вдруг перестало слушаться. Стимулятор, который вколол ему врач «барсов», исчерпал свой ресурс. Глаза закатились, и Круглов, не издав ни звука, сполз по стене на пол.
— Семен Борисович! — Артем бросился к нему, подхватывая за плечи.
Тот был без сознания. Дыхание его было слабым, пульс — нитевидным. Медик «барсов» подбежал, приложил пальцы к шее, посмотрел на зрачки.
— Он жив, конечно, но его нужно срочно в медкапсулу. Иначе все, не вытянем. Я и так-то после стима сомневаюсь…
— Быстрее! — Новиков подхватил Круглова на руки и понес к выходу. Он чувствовал, как тело начальника базы обмякло, почти безжизненное. Лавриненко бежал рядом, помогая удерживать раненого. За их спинами «барсы» повели к выходу Нину, и в глазах ее, в последний миг, промелькнуло что-то — может быть, страх, а может быть, сожаление.
— Он был хорошим человеком, — сказала Соболева тихо, проходя мимо Елены. — Я не хотела бы, чтобы он умер.
— Ты со своей человечностью немного опоздала, — презрительно ответила Елена, не оборачиваясь.
5 часов 56 минут
Проваливший миссию спецназ Альянса отступал обратным маршрутом, двигаясь к шаттлу. Родригес вела жалкие остатки группы — Салливана и раненого Компадре. Они двигались быстро, но без паники, проверяя каждый шаг.
— До шаттла полтора километра, — сказал Салливан, сверяясь с картой на дисплее шлема.
— Молчи, — оборвала его Родригес. — Слушай.
Она остановилась, подняв руку. Бритва знала это ощущение: покалывание в затылке, которое возникало всегда, когда враг был рядом, но не показывался. И тут земля под ногами дрогнула. Раз, второй. В марсианском воздухе грохот от взрыва было трудно услышать. Но Рейчел не сомневалась — это точно взрыв.
— Шаттлу точно хана, — сказала она с кривой усмешкой. — И русские нас уже заждались. Похоже, парни, выхода нет.