Страница 8 из 68
Слова ударили неприятно точно.
Я не стала спорить через весь холл. Поднялась на несколько ступеней, но остановилась ниже площадки, оставляя между нами расстояние. Лиссар напрягся, пальцы на кочерге побелели.
— Я не пришла отнимать у вас место, — сказала я. — И не пришла проверять, кто из вас насколько опасен. Мне нужно понять, как вы живёте.
— Зачем?
— Чтобы вы не жили так дальше.
Он тихо рассмеялся.
Смех оказался совсем не похож на детский. Короткий, сухой, без радости.
— Вы приехали час назад. Уже решили нас спасать?
— Нет. Я решила осмотреть дом.
— Дом не любит, когда его осматривают.
— А что он любит?
Лиссар на мгновение замолчал. Вопрос, кажется, сбил его. Он ожидал возражений, приказов, может быть, жалости. Но не обычного интереса.
Сверху, из тёмного коридора за его спиной, высунулась девочка.
Тайра.
Она была в платье, когда-то, наверное, красивом, но теперь слишком коротком в рукавах и с неровно пришитым подолом. Рыжеватые волосы были заплетены в две косы, одна аккуратная, вторая почти распустилась. На лице — озорная улыбка, в глазах — внимательное ожидание беды.
— Дом любит, когда ему не мешают разваливаться, — сказала она. — Мы пробовали.
— Неправда, — тихо возразил Мелл снизу. — Он не разваливается. Он злится.
— Спасибо за уточнение, малый хранитель стен, — протянула Тайра и сбежала по лестнице к Лиссару. — А вы правда теперь вместо нас?
— Вместо вас? — переспросила я.
— Ну да. Сначала сюда прислали Лиссара, потому что он испортил праздник. Потом меня, потому что я испортила зеркальную галерею. Потом Мелла, потому что он испортил тишину. Теперь вас, потому что вы испортили брак.
— Тайра, — резко сказал Лиссар.
— Что? Я коротко рассказываю, чтобы леди не скучала.
— Я больше не леди, — сказала я.
Тайра склонила голову набок.
— Совсем?
— Совсем.
— Тогда как вас теперь сердить? Госпожа звучит скучно, Эвира — слишком красиво, а “бывшая жена нашего отца” долго.
Лиссар бросил на неё мрачный взгляд.
— Не называй его так.
Тайра тут же улыбнулась шире.
— Как? Отцом? Или нашим?
По холлу прошла странная тишина. Мелл опустил голову. Лиссар отвернулся к тёмному окну, и я увидела, как резко напряглись его плечи.
Слишком рано.
Слишком больно.
Я ещё почти ничего не знала, но уже поняла: имя Дамерана в этом доме было не просто именем. Оно было закрытой дверью, к которой каждый из детей подходил по-своему. Лиссар — с кочергой. Тайра — со смехом. Мелл — с деревянным дракончиком.
— Называйте меня Эвирой, — сказала я. — Если вам так удобно.
Тайра сощурилась.
— А если неудобно?
— Тогда придумаем другое, но без “бывшей жены”. Слишком длинно для завтрака.
Мелл тихо фыркнул.
Тайра посмотрела на него так, будто поймала его на преступлении, а потом снова перевела взгляд на меня. Её улыбка стала осторожнее.
— Завтрака у нас нет.
— Ужина тоже, — добавил Лиссар.
Я посмотрела на него.
— Сегодня вы ели?
Он пожал плечом.
— Нам оставили корзину у ворот.
— Что в ней было?
— Хлеб, сыр, яблоки, кувшин воды.
— На троих?
— На дом, наверное, тоже, — сказала Тайра. — Вдруг он проголодается и перестанет стучать по ночам.
Я сжала пальцы на перилах.
Злость поднялась быстро, горячо, но я не дала ей вырваться наружу. Кричать было бы проще всего. На Совет, на управляющего Трелла, на Дамерана, на весь этот порядок, в котором дети древнего драконьего рода жили хуже забытых вещей. Но Лиссар уже ждал моего срыва. Тайра тоже. Они привыкли, что взрослые сначала ужасаются, потом сердятся, потом уходят решать всё где-то далеко.
Мне нужно было остаться здесь.
— Где корзина? — спросила я.
— На кухне, — ответил Мелл.
— Покажешь?
Он посмотрел на Лиссара.
Старший мальчик заметил это и мгновенно помрачнел.
— Не смотри на меня так, будто я держу тебя на цепи.
Мелл покраснел и спрятал дракончика под мышку.
— Я не так.
— Так.
— Лиссар, — сказала я спокойно. — Он просто привык спрашивать, можно ли ему идти.
— Вот именно, — отрезал он. — Привык. Потому что если он идёт куда попало, потом стены начинают говорить.
При этих словах дом чуть слышно скрипнул.
Не от ветра. Я уже начинала различать. Ветер гулял по щелям иначе, тоньше. А этот звук пришёл изнутри, из дерева и камня, словно дом обиделся, что его упомянули таким тоном.
Тайра обхватила себя руками.
— Видите? Он всё слышит.
— Тогда пусть услышит и это, — сказала я, поворачиваясь к холлу. — Я хочу найти кухню, накормить детей и посмотреть, можно ли разжечь очаг. Если дому что-то не нравится, пусть даст знак до того, как мы ударимся лбом о закрытую дверь.
Лиссар уставился на меня.
Тайра раскрыла рот, потом закрыла.
Мелл вдруг прошептал:
— Он не привык, что его спрашивают.
— Я тоже, — сказала я. — Будем учиться вместе.
Это было, наверное, слишком смело для женщины, которая сама едва держалась на ногах после Совета. Но дом не возразил. Наоборот, слева тихо щёлкнул замок, и одна из дверей, меньшая, почти незаметная между двумя высокими панелями, приоткрылась на палец.
Мелл втянул воздух.
— Кухня.
Лиссар быстро спустился на несколько ступеней.
— Не трогайте.
— Почему?
— Потому что вчера она была в другом конце коридора.
Я посмотрела на приоткрытую дверь.
Потом на детей.
— Часто комнаты меняются местами?
Тайра подняла палец.
— Только когда им скучно.
— Или когда кто-то врёт, — сказал Мелл.
Лиссар бросил на него тяжёлый взгляд.
Мелл сразу сжался.
Я сделала вид, что не заметила этой маленькой сцены, но запомнила. В этом доме боялись не только взрослых. Здесь боялись слов, потому что слова могли что-то открыть.
— Хорошо, — сказала я. — Идём вместе. Никто не отделяется. Если дверь решит закрыться, мы оставим её открытой чем-нибудь тяжёлым.
— Чем? — спросила Тайра.
Я огляделась и подняла с пола одну из погнутых каминных щипцов.
— Начнём с этого. Вещь уже пережила многое, переживёт и дверь.
На этот раз Тайра рассмеялась по-настоящему. Недолго, но без той колкости, которой прикрывалась раньше.