Страница 4 из 68
Но разве он не сам этого хотел?
Разве не только что позволил Совету вернуть мне фамилию Шанн, как ненужную вещь, которую достали из сундука и бросили обратно?
— Мне не нужна ваша забота, — сказала я. — Только документ на дом и право войти к детям без ваших управляющих за спиной.
Иорс тут же поднял ладонь.
— Вопрос доступа к наследникам будет регулироваться…
— Нет, — сказал Дамеран.
Одно слово — и весь зал снова замер.
Я медленно повернулась к нему.
Дамеран смотрел уже не на меня, а на Иорса.
— Дом передан Эвире. Дети размещены там. Значит, внутри дома распоряжается она.
Советник побледнел не сильно, но я заметила. У него был опытный, выученный покой человека, привыкшего к чужим поражениям. Но Дамеран всё же оставался главой рода Роудов. Пока оставался.
— Лорд Роуд, — осторожно произнёс Иорс, — это может быть истолковано слишком широко.
— Значит, истолкуйте правильно.
На миг мне захотелось закрыть глаза.
Вот так он и делал. Всегда. Сначала позволял боли случиться, а потом одним сильным жестом пытался остановить кровь на полу, не признавая, что нож держал тоже он.
Нет. Я не должна была думать так. Не сейчас.
— Благодарю за уточнение, — сказала я спокойно.
Дамеран снова посмотрел на меня. Наверное, ждал чего-то ещё. Может быть, благодарности без яда. Может быть, прежнего “Дамеран”. Может быть, того взгляда, который говорил ему, что я всё равно пойму, оправдаю, останусь внутренне на его стороне.
Но прежняя Эвира закончилась где-то между звоном браслета и словами о детях.
Совет закрыл заседание быстро. Слишком быстро. Иорс зачитал ещё несколько формулировок: о печатях, правах, границах владения, запрете на появление в главном замке без вызова. Я слушала внимательно, потому что слабые люди выживают не надеждой, а вниманием к мелочам. Если мне оставляли Дом Семи Порогов, я должна была знать каждую строчку, которой меня пытались связать.
Документ оказался тонким. Смешно тонким для приговора, который менял всю мою жизнь.
Я подписала его старым именем.
Эвира Шанн.
Рука не дрогнула, пока перо касалось бумаги. Дрожь пришла позже, когда я вышла из зала в длинный коридор с узкими окнами и поняла, что никто не идёт следом.
Семь лет я была леди Роуд.
И оказалось, что из всей этой жизни за мной не последовало даже эхо шагов.
Только у выхода меня догнал голос Дамерана.
— Эвира.
Я остановилась, но не обернулась сразу. За высокими окнами серело небо, и на стекле отражалась женщина в тёмном платье без родового знака. Лицо бледное, подбородок поднят слишком высоко, будто только упрямство держало голову на месте.
— Что ещё? — спросила я.
Он подошёл не близко. Оставил между нами расстояние, приличное для бывших супругов и совершенно невозможное для людей, которые когда-то спали в одной постели.
— В Доме Семи Порогов есть правила.
Я всё-таки повернулась.
— Не входить в седьмую дверь? Не верить шёпоту стен? Не оставлять свечи у восточных окон?
Он нахмурился.
— Кто тебе это говорил?
Я усмехнулась, хотя веселья не было.
— Слуги. В твоём доме плохо хранят тайны, которые считают сказками.
— Это не сказки.
Его тон изменился. Стал тише. Не мягче, но глубже. Так Дамеран говорил о вещах, которые не хотел обсуждать при чужих.
Я внимательно посмотрела на него.
— Тогда почему ты отправляешь туда детей?
Он отвёл взгляд к окну. На его скуле дёрнулась тень.
— Я не отправлял их туда.
— Но они там.
— Да.
— Давно?
Он молчал слишком долго.
Ответ стал ясен без слов.
Горло сжалось, но я не позволила себе ни одного лишнего движения.
— Сколько?
— Мелл — почти год. Тайра — дольше. Лиссар…
Он не договорил.
Я вспомнила старшего мальчика, которого видела в главном замке всё реже. Мне говорили, что его обучают отдельно. Что наследнику нужна строгая подготовка. Что моё присутствие мешает. Я верила не всему, но мне не давали пройти дальше дверей, а Дамеран каждый раз отвечал: “Не сейчас”.
Не сейчас длилось годами.
— Ты позволил мне думать, что они в северном крыле, — сказала я.
— Я думал, так будет безопаснее для всех.
— Для всех, кроме них.
Он закрыл глаза на одно мгновение. Когда открыл, прежний холод уже вернулся.
— Лиссар опасен, когда теряет контроль. Тайра ломает отражающие печати. Мелл слышит то, чего не должен слышать никто. Ты не представляешь, что происходит рядом с ними.
— А они представляют, что происходит рядом со взрослыми? — спросила я. — С теми, кто их боится?
Дамеран ничего не ответил.
Откуда-то из конца коридора появились двое слуг. Они шли медленно, делая вид, что заняты своими делами, но я видела, как внимательно они прислушиваются.
Дамеран тоже увидел.
— Я пришлю людей с провизией и охраной.
— Нет.
— Это не просьба.
— А я больше не твоя жена, чтобы принимать приказы вежливо.
Он резко посмотрел на меня.
Я сама удивилась своим словам. Не потому, что жалела. Просто раньше они не вышли бы из меня так легко.
— Дети должны есть, — сказал он глухо.
— Тогда пришли еду к воротам. Не людей, которые будут смотреть на них как на угрозу. Не управляющих, которые станут докладывать Совету, сколько раз Мелл заговорил со стеной. Не слуг, которые шепчутся за дверями. Еду, тёплые одеяла, чистую ткань, инструменты для дома и книги для детей. Остальное я решу сама.
— Ты не справишься одна.
— Возможно.
Он явно не ожидал такого ответа.
Я тоже не была уверена, что справлюсь. Дом Семи Порогов пугал меня. Дети пугали не своей силой, а тем, насколько легко взрослые решили оставить их в месте, куда сами не хотели входить. Будущее пугало ещё больше: без имени, без защиты, без права вернуться.
Но признать страх — не значит отступить.
— Но если я не справлюсь, — продолжила я, — это будет моя ошибка. Не твой приказ.
Он долго смотрел на меня. Так долго, что слуги успели исчезнуть за поворотом, а в коридоре снова остались только мы и серый свет позднего дня.
— Почему ты согласилась? — спросил он наконец.
Вопрос был почти тихим.
Я могла ответить гордо. Могла сказать, что мне не страшно. Могла ударить его словами так, чтобы ему стало больнее. Но усталость вдруг навалилась на плечи, и я сказала правду:
— Потому что они дети.