Страница 37 из 68
— Иногда. Не словами. Я думал, это дом плачет маленьким голосом. Лиссару не говорил, потому что он злится, когда стены говорят. Тайре не говорил, потому что она потом смеётся слишком громко. А Треллу… — Он запнулся. — Треллу нельзя говорить ничего.
Тайра опустилась рядом с ним.
— Ты слышал сестру?
Мелл пожал плечами, будто это слово было слишком большим.
— Не знаю. Может, память. Может, комнату. Может, имя.
Дамеран стоял неподвижно.
На его лице было столько боли, что я не хотела смотреть. Но отвернуться тоже не могла. Это была уже не та вина, с которой он вошёл в дом. Это было что-то глубже: осознание, что у него отняли не только правду о детях, но и память о ребёнке, имя которого он должен был хранить.
Я перевела взгляд на страницу.
Под именами была ещё одна запись. Чернила там побледнели, но слова читались.
“Не прокляты”.
Я задержала дыхание.
Лиссар наклонился ближе.
— Что?
Я провела пальцем по строке ниже.
“Связаны домом до возвращения полного имени”.
Тайра резко подняла голову.
— Связаны?
— Здесь так написано.
— Не прокляты? — спросил Лиссар.
В его голосе было столько недоверия, что мне стало больно. Будто слово “прокляты” он уже успел принять как часть себя и теперь не знал, куда деть внезапно открывшуюся щель.
Я посмотрела на него.
— Не прокляты.
— Прочитайте ещё раз.
Я прочитала.
— “Не прокляты. Связаны домом до возвращения полного имени”.
Мелл прижал ладони к ушам, но не от страха. Скорее, чтобы удержать внутри слишком много звуков.
— Он всё время это говорил, — прошептал он. — А я не понимал.
— Кто? — спросил Дамеран.
— Дом.
В комнате стало тесно от молчания.
Дамеран шагнул к книге. На этот раз никто его не остановил. Даже дом.
Он наклонился над страницей и долго смотрел на запись. Потом на имена детей. Потом на имя Сейры.
— Это почерк Эларии, — сказал он.
Голос почти не звучал.
— Вы уверены? — спросила я.
— Да.
Он осторожно коснулся края страницы, не задевая чернил.
— Она писала мне записки таким почерком. У неё буква “д” всегда уходила ниже строки. Я… — Он замолчал, потом договорил с трудом: — Я забыл даже это.
Тайра смотрела на страницу.
— Если мама написала, что мы не прокляты, почему все говорили другое?
Никто не ответил сразу.
Потому что ответ был слишком страшным для детской комнаты.
Потому что кому-то было выгодно.
Потому что Совет знал.
Потому что Иорс направил поиски Дамерана в другую сторону.
Потому что дом запечатали как свидетеля.
Потому что дети, связанные домом, не могли быть просто опасными наследниками. Они были доказательством чего-то, что взрослые очень хотели скрыть.
— Мы узнаем, — сказала я.
Лиссар резко посмотрел на меня.
— Вы опять обещаете.
— Нет. Я говорю, что теперь у нас есть книга.
— Книгу можно забрать.
— Не из этого дома, — сказал Мелл.
Он поднялся и подошёл к столу. Положил ладонь рядом со страницей, но не на неё.
— Она не уйдёт к тем, кто врёт.
Дамеран посмотрел на него.
— Что говорит дом?
Мелл прислушался.
Долго.
Потом его лицо изменилось. Детская серьёзность стала почти испуганной, но не так, как раньше. Он услышал что-то не страшное, а слишком важное.
— Он говорит… седьмой ключ не потерян.
— Где он? — спросил Лиссар.
Мелл медленно повернулся к кроватке.
Деревянные дракончики над ней качнулись сами. Три раскрытых крыла. Одни закрытые.
— Не знаю, — прошептал он. — Но Сейра не ушла за границу.
Дамеран побледнел.
— Что ты сказал?
Мелл посмотрел на него, и в его серых глазах было отражение старого дома, лестницы, книги и той правды, которая только начинала подниматься из-под печатей.
— Она была здесь.