Страница 36 из 68
Мы все посмотрели на него.
Он сделал один шаг в комнату, медленно, будто боялся спугнуть воздух.
— Не в этой комнате. Рядом. Я помню этот запах дерева. Я помню круглое окно. Элария сказала, что хочет показать мне место, где детям будет тихо. Я тогда рассердился, потому что Дом Семи Порогов считался закрытым и опасным. Она сказала…
Он замолчал.
В комнате едва слышно качнулся маленький дракончик над кроваткой.
— Что она сказала? — спросила Тайра.
Дамеран смотрел на шаль на кресле.
— Что иногда опасным называют то, что не хотят слушать.
Я закрыла глаза на секунду.
Слова Эларии могли принадлежать этому дому. Этим детям. Мне. Любому, кого Совет удобнее было не слышать.
Мелл подошёл к кроватке, но не коснулся.
— Здесь никто не спал.
— Откуда знаешь? — спросила Тайра.
— Подушка ждёт.
Лиссар обошёл комнату медленно. Он всё проверял: окно, шкаф, маленький столик, резной ящик у кроватки. На столике лежала деревянная дощечка с вырезанными именами.
Лиссар поднял её.
— Здесь наши имена.
Тайра подбежала к нему.
Я подошла следом.
На дощечке были вырезаны четыре строки.
Лиссар.
Тайра.
Мелл.
И четвёртая строка.
Не имя.
Только семь коротких насечек, будто кто-то начал писать, но остановился или не смог довести резец до конца.
— Почему не написано? — спросила Тайра.
Дамеран стоял у кресла и не двигался.
— Потому что имя не успели закрепить, — сказал он. — У драконов имя наследника вносится в дом после первого дыхания огня.
— А если огня нет? — спросил Лиссар.
Он спросил слишком спокойно.
Дамеран медленно повернулся к нему.
— Тогда имя вносит мать.
Лиссар посмотрел на дощечку.
— Значит, мать не успела.
— Или ей не дали, — сказала я.
Дом тихо скрипнул.
Подтвердил.
Дамеран опустил руку на спинку кресла. Пальцы легли рядом с шалью, но не коснулись её.
— Мне сказали, что Элария ушла сама, — произнёс он. — Что её сила стала нестабильной после рождения Мелла. Что она боялась навредить детям и отказалась от места в роду. Я искал её за пределами земель, потому что следы вели туда.
— Кто показывал следы? — спросила я.
— Иорс.
Имя старшего советника прозвучало так тихо, но в комнате словно стало холоднее.
Тайра медленно обернулась к отцу.
— Он знал про комнату?
— Не знаю.
— Вы опять не знаете.
Дамеран не стал защищаться.
— Да.
Это “да” прозвучало тяжелее любого оправдания.
Лиссар положил дощечку обратно на стол.
— Значит, был ещё ребёнок.
Никто не ответил.
— Был? — повторил он, уже громче.
Дамеран посмотрел на него.
— Я не помню рождения.
— Но помните, что мама ждала.
— Теперь да.
— Теперь? — Лиссар усмехнулся, но в этом звуке не было ничего живого. — Очень удобно. У нас было трое детей, потом, возможно, четверо, потом снова трое, а теперь вы вспомнили, потому что дом решил открыть лестницу.
— Лиссар, — сказала я.
— Нет. Пусть слышит. Пусть хоть раз не закроет дверь, когда становится неудобно.
Дамеран стоял молча.
Я видела, как каждое слово сына проходит через него, как через камень, который слишком долго казался непробиваемым, а теперь дал первую трещину.
— Я слышу, — сказал он.
— Поздно.
— Да.
Лиссар замолчал.
Он явно хотел, чтобы отец спорил. Хотел привычного приказа, гнева, давления — чего угодно, что можно было бы ненавидеть без сомнений. Но это короткое “да” выбило почву. Не простило. Не исправило. Только не позволило легко оттолкнуть всё обратно.
Мелл вдруг присел у резного ящика.
— Здесь книга.
Все повернулись.
Ящик был маленький, но тяжёлый. На крышке вырезали знак книги — пятый порог. Рядом, совсем мелко, шёл узор из крыльев и ладоней. Замка не было. Только тонкая деревянная защёлка.
Мелл коснулся её, но ящик не открылся.
— Не мне, — сказал он уже почти устало.
Тайра сразу отступила.
— Я после зеркала сегодня не открываю ничего таинственного.
Лиссар посмотрел на меня.
— Видимо, опять вам.
— Мне уже не нравится эта традиция.
— Нам тоже, но дом упрямый.
Дамеран сделал шаг к ящику.
— Это может быть родовая книга.
— Тогда тем более открывать нужно осторожно, — сказала я.
Он остановился.
Я присела перед ящиком. Дерево было гладким и тёплым. Не как дверь под лестницей. Здесь тепло шло изнутри, ровное и спокойное, будто вещь долго берегла то, что ей доверили, и наконец дождалась.
— Я не знаю, имею ли право, — сказала я дому.
Крышка не дрогнула.
— Я не из рода Роуд.
Тишина.
— Я больше не жена Дамерана.
Где-то за стеной тихо скрипнула балка.
— Но дети сейчас рядом со мной. И если эта книга о них, я открою её не ради власти над родом, а чтобы понять, как защитить их от чужой лжи.
Защёлка щёлкнула.
Тайра прошептала:
— Кажется, это было правильное “пожалуйста”.
Я подняла крышку.
Внутри лежала книга в тёмной обложке. Без украшений, без герба на лицевой стороне. Только на корешке — семь маленьких знаков: ключ, очаг, окно, лестница, книга, крыло и ладонь.
Родовая книга Дома Семи Порогов.
Я взяла её обеими руками. Она оказалась тяжелее, чем выглядела. Когда я положила книгу на маленький столик, страницы сами дрогнули и раскрылись ближе к середине.
На первой открытой странице были имена.
Не сухая родословная, не торжественный список наследников главной ветви. Имена были написаны от руки, тёмными чернилами, с маленькими пометками на полях.
Лиссар Роуд — первый порог огня.
Тайра Роуд — второй порог отражения.
Мелл Роуд — третий порог слуха дома.
Ниже была четвёртая строка.
Сейра Роуд — седьмой ключ.
Тайра тихо выдохнула.
— Сейра.
Имя прозвучало в комнате так, будто воздух давно ждал, когда его произнесут.
Дамеран закрыл глаза.
Лиссар склонился над страницей.
— Здесь написано… она родилась?
Я провела пальцем ниже, не касаясь чернил.
Там была дата. Не полностью стёртая. Не совсем ясная, но достаточная, чтобы понять: это произошло после Мелла. Не ожидание. Не возможное имя. Ребёнок был. Ребёнок получил строку в книге.
Мелл вдруг сел на пол.
— Я слышал её.
Мы все замерли.
— Когда? — спросила я.
Он обнял колени.