Страница 33 из 68
— Вот видишь? Уже польза от него сомнительная.
Я подошла к внутренней двери и положила ладонь на дерево.
— Дом, — сказала я тихо, — если то, что ты хочешь показать, касается детей и рода, Дамеран должен хотя бы иметь право услышать. Не приказывать. Не открывать силой. Только идти за нами.
За дверью было тихо.
Потом раздался голос Дамерана:
— Я услышал.
Тайра выразительно закатила глаза.
— Конечно, услышал. Драконы, когда их не зовут, слышат лучше всех.
Лиссар бросил на неё короткий взгляд, но промолчал.
— Я не войду, если дети против, — добавил Дамеран.
Эти слова почему-то оказались тяжелее предыдущих. Не потому, что были красивыми. Наоборот, они прозвучали неумело, почти сухо. Но в них не было привычного приказа.
Я обернулась к детям.
— Решайте вы.
Лиссар сжал кочергу так, что костяшки побелели.
— Я против.
За дверью не было ни звука.
Я кивнула.
— Хорошо.
— Но… — Лиссар замолчал, будто сам разозлился на продолжение, которое собирался сказать. — Если это про родовую тайну, он потом всё равно узнает. Только от Совета или от своих людей. И тогда опять скажет, что ему докладывали иначе.
Дамеран за дверью тихо выдохнул.
Лиссар услышал, поморщился и договорил уже грубее:
— Пусть идёт. Но последним. И если начнёт давить на дом, я сам скажу ему выйти.
— Справедливо, — сказала я.
— Нет, — буркнул он. — Но хоть что-то.
Тайра подняла руку.
— Я за то, чтобы он шёл последним и нёс что-нибудь тяжёлое. Для пользы и нравственного роста.
— Тайра.
— Что? Я же помогаю восстановлению семьи. Как умею.
Мелл прислушался к двери и вдруг сказал:
— Дом смеётся.
— Дом умеет смеяться? — спросила я.
— Плохо. Как старый шкаф.
За дверью что-то щёлкнуло.
Внутренняя дверь открылась.
Дамеран стоял в холле. Вид у него был такой, будто он этой ночью действительно слушал тишину, и она оказалась не самой приятной собеседницей. Рубашка смялась, волосы чуть растрепались, на лице лежала усталость. Но главное — он не сделал ни шага вперёд, пока дети смотрели на него.
— Я пойду последним, — сказал он.
— И молча? — спросила Тайра.
— Если получится.
Она прищурилась.
— Один балл за честность. Не больше.
Дамеран кивнул так серьёзно, что я почти улыбнулась, но вовремя удержалась. Лиссар и без того смотрел на нас обоих слишком внимательно.
Мы вышли в холл.
Дом был тёмен, но не пуст. Тёмные стены словно дышали рядом с нами. Две печати на главной двери — ладонь и очаг — не светились, но в их линиях держалось слабое тепло. Я провела по ним взглядом и впервые подумала, что семь знаков на воротах и двери были не просто украшением. Ключ. Очаг. Окно. Лестница. Книга. Крыло. Ладонь.
Мы нашли ключ и очаг.
Теперь дом звал лестницей.
— Куда? — спросила я у Мелла.
Он пошёл не к главной лестнице, ведущей на второй этаж, а к пространству под ней, где в первый день я поставила пустой сундук, а дети раньше складывали вещи, которым не находили места. Там всё ещё стояли ящики, скрученный ковёр, детский стул с треснувшей спинкой и рамка без портрета. Вчера это был просто угол. Сегодня за скрученным ковром темнела узкая щель.
Лиссар сразу поднял кочергу.
— Этого не было.
— Было, — прошептал Мелл. — Только не для нас.
Я отодвинула ковёр. Пыль поднялась облаком, Тайра чихнула, Дамеран шагнул было ближе, но остановился, вспомнив обещание идти последним.
За ковром оказалась дверь.
Очень низкая, почти детская. На ней не было ручки. Только вырезанный знак лестницы — третий из семи. Но знак отличался от тех, что были на воротах. Там лестница выглядела обычной: семь ступеней вверх. Здесь же ступени шли в обе стороны одновременно, будто одна лестница поднималась, а другая спускалась в том же месте.
— Как её открыть? — спросила Тайра.
Мелл прислушался.
— Не ключом.
— У нас вообще нет нормального ключа, — сказала она. — Только нарисованный, который любит пугать взрослых ночью.
Лиссар посмотрел на дверь.
— Может, её лучше не открывать.
— Может, — согласилась я.
Он повернулся ко мне, явно ожидая другого ответа.
— Тогда не будем.
— Но если дом показал её сейчас, после того как Дамеран остался на пороге, после второй печати и после зеркала, значит, за ней что-то связано со всем этим. Я не говорю, что надо лезть бездумно. Я говорю, что надо понять.
— Вы всегда так говорите перед тем, как становится хуже?
— Пока у нас мало статистики.
Тайра хмыкнула.
Дамеран молчал.
Я чувствовала его за спиной — не давление, нет. Тяжёлое присутствие, которое он изо всех сил пытался удержать в границах. Дом тоже чувствовал. Щель двери едва заметно дрогнула, когда он сделал слишком глубокий вдох.
— Лорд Роуд, — сказала я, не оборачиваясь.
— Я ничего не делаю.
— Вы собираетесь.
Пауза.
— Привычка.
— Плохая.
— Уже понял.
Тайра шепнула Лиссару:
— Запиши. Он уже понял. Надо повесить на стену.
— Тайра, — сказал Лиссар, но в его голосе не было прежней резкости.
Мелл подошёл к двери и осторожно приложил ладонь к знаку лестницы. Дерево под его пальцами потеплело, но створка не открылась.
— Не мне, — сказал он.
— Тогда кому? — спросила я.
Мелл посмотрел на мою руку.
Я подняла ладонь, на которой когда-то вспыхнул знак ключа. Внешне ничего не было, но я всё ещё помнила тепло. Сделала шаг к двери и коснулась вырезанной лестницы.
Ничего.
Тайра разочарованно выдохнула.
— Может, дом передумал.
— Нет, — сказал Мелл. — Ещё одно.
— Что именно?
Он посмотрел на Дамерана.
Лиссар сразу напрягся.
— Нет.
— Я ничего не сказал, — тихо возразил Мелл.
— Я уже понял, что ты скажешь.
Дамеран сделал шаг вперёд, но остановился рядом с нами, не касаясь двери.
— Дом требует моей руки?
Мелл покачал головой.
— Не требует. Спрашивает.
Это слово изменило всё.
Дамеран смотрел на низкую дверь под лестницей так, будто перед ним был не кусок дерева, а зал Совета, только без привычных кресел и чужих формулировок. Я видела, как он борется с собой. С желанием приказать. С желанием получить ответ сразу. С желанием доказать, что дом принадлежит его роду, а значит, не имеет права спрашивать его разрешения.
Но дом спрашивал.
И, возможно, именно поэтому ещё не закрылся.