Страница 30 из 68
— А вдруг он старается ради баллов? Надо мотивировать.
Дамеран посмотрел на неё.
— Сколько нужно набрать?
Она растерялась.
Впервые за день.
— Много, — сказала наконец.
— Понятно.
— Нет. Непонятно. Очень много.
— Я запомню.
Она недоверчиво прищурилась, но отвернулась не сразу.
Мы поели на кухне.
Настоящей горячей еды всё ещё не было, потому что огонь мы так и не решились трогать. Но появились свежий хлеб, масло, овощи, сушёные ягоды, несколько кругов сыра, крупы на потом, мёд и кувшины с чистой водой. Я следила, чтобы дети ели спокойно. Дамеран сидел за столом вместе с нами, но почти ничего не трогал.
Он всё время смотрел.
Не так, как Трелл — оценивая. Не так, как Северия — выискивая слабые места. Он смотрел, будто пытался запомнить то, что обязан был знать давно: как Тайра отодвигает блестящий нож подальше, даже если делает вид, что просто освобождает место; как Мелл прежде чем взять хлеб, прислушивается к стене, словно спрашивает разрешения; как Лиссар ест быстро, но оставляет часть на тарелке, будто всё ещё не уверен, будет ли еда потом.
— Ешь, — сказала я Лиссару.
Он нахмурился.
— Я ем.
— Остаток тоже твой.
— Я не голоден.
— Неправда, — тихо сказал Мелл.
Лиссар бросил на него взгляд, но не злой. Уставший.
Дамеран медленно придвинул к Лиссару свою нетронутую тарелку.
— Можешь взять.
Лиссар застыл.
Потом отодвинул тарелку обратно.
— Не надо подавать мне еду так, будто я нищий у ворот.
Дамеран побледнел, но кивнул.
— Хорошо.
Я взяла с общей доски ещё один кусок хлеба и положила на середину стола.
— Тогда это ничьё. Кто захочет, возьмёт.
Тайра сразу схватила кусок, разломила пополам и одну половину сунула Лиссару.
— Я захотела, чтобы ты взял.
— Ты невозможна.
— Зато я эффективна.
Он всё-таки взял.
После ужина нужно было решить, где будет спать Дамеран.
Дом решил за нас.
Когда Дамеран попытался выйти из кухни в холл, чтобы, как он сказал, осмотреть нижний этаж, дверь перед ним не открылась. Та самая дверь, которая передо мной распахивалась без сопротивления, теперь стояла как каменная.
Дамеран посмотрел на ручку.
Потом на меня.
Тайра мгновенно оживилась.
— О. Началось.
— Дом, — сказал Дамеран сдержанно, — мне нужно выйти.
Дверь молчала.
Мелл прислушался.
— Он говорит, что нет.
— Почему?
Мелл замялся.
— Потому что вы ещё не попросили правильно.
Дамеран медленно вдохнул.
— Как правильно?
Мелл посмотрел на меня, потом на Лиссара, потом снова на дверь.
— Не знаю.
Тайра развела руками.
— Прекрасно. Дом ввёл правила, но забыл написать памятку.
Дамеран повернулся к другой двери — той, что вела, как мы думали, к умывальной комнате. Она тоже не открылась. Третья, маленькая, за которой утром был коридор к заднему двору, даже не дрогнула.
Лиссар, стоявший у стола, впервые за вечер почти улыбнулся.
— Добро пожаловать.
— Лиссар, — сказала я, хотя сама с трудом удерживалась от странного, нервного смеха.
Дамеран обернулся.
— Дом не выпускает меня из кухни?
Мелл прислушался ещё раз.
— Нет. Он выпускает в холл. Но не дальше, если Эвира пойдёт впереди.
— То есть мне нужен сопровождающий?
— Нет, — сказал мальчик. — Вам нужна она.
В кухне стало очень тихо.
Я почувствовала, как взгляд Дамерана коснулся меня. Тяжёлый, внимательный. Слишком полный того, что мы оба не могли сейчас обсуждать при детях.
— Дом ошибается, — сказала я.
Мелл покачал головой.
— Дом часто путает, но не так.
Тайра посмотрела на меня, потом на Дамерана и вдруг сказала:
— Это неловко. Мне нравится.
В итоге я вывела Дамерана в холл.
И правда: стоило мне первой коснуться двери, она открылась. Но дальше холла дом не пустил его никуда. Дверь в старый зал осталась закрытой. Кухня открывалась только за моей спиной. Дневная комната не откликнулась. Лестница на второй этаж стала такой крутой и тёмной, что даже Дамеран после первого шага остановился.
— Он не позволит мне подняться, — сказал он.
— Нет, — ответила я.
— Хорошо.
Я посмотрела на него.
— Просто хорошо?
— Я дал слово не идти к детям ночью.
Слова были правильные.
Но прозвучали так, будто он сам ещё удивлялся, что способен не спорить с закрытой дверью.
Мы нашли ему место в холле.
Вернее, не нашли. Дом оставил у главной двери одно кресло под старым чехлом и длинную скамью у стены. Когда я сняла чехол, поднялось столько пыли, что Дамеран закашлялся, а Тайра из кухни весело сообщила, что дом проверяет, умеет ли дракон страдать красиво.
Дамеран снял камзол и сам вытряхнул чехол у входа.
Я стояла рядом со свечой в руке и смотрела, как бывший муж, глава рода Роудов, человек, который вчера при Совете отдал меня проклятому дому, теперь молча очищает себе место для ночёвки в этом самом доме. Жизнь, если ей дать в руки старую тряпку и достаточно злости, умела быть удивительно язвительной.
— Ты довольна? — спросил он тихо.
Я поняла, что смотрю слишком долго.
— Нет.
Он остановился.
— А выглядишь почти так.
— Я не довольна. Просто пытаюсь привыкнуть к тому, что вы можете держать в руках ткань и не отдавать её слуге.
В его глазах мелькнуло что-то почти живое.
— Я многое умею.
— Уверена. Просто не всё полезно в этом доме.
Он посмотрел на закрытые двери вокруг.
— Это я уже понял.
Мы молчали.
Из кухни доносились голоса детей. Тайра что-то спорила про то, что Мелл неправильно укладывает Вельса на ночь. Лиссар ворчал, что кораблям всё равно, как лежать, потому что они деревянные. Мелл обиженно доказывал, что Вельс думает, и поэтому ему не всё равно. Эти обычные, почти домашние звуки казались такими хрупкими, что я боялась шевельнуться лишний раз.
Дамеран слушал тоже.
— Я не знал, что они так говорят друг с другом, — сказал он.
— Как?
— Как дети.
Я посмотрела на него.
— А как они должны были говорить?
Он не ответил.
Потом тихо произнёс:
— При мне они молчали.
— Потому что вы входили как глава рода.
— А надо было как кто?
Я устало опустила свечу на край скамьи, чтобы воск не капал на пальцы.
— Как тот, кто готов сесть на лавку и услышать, что у миски пятно похоже на птицу.