Страница 29 из 68
— Вы только что сказали это так, будто они сундуки.
— Это не так.
— Тогда почему не спросили?
— Потому что здесь небезопасно!
— Для кого? Для них? Или для вашего чувства вины?
Он резко повернулся ко мне.
Воздух между нами стал горячим.
— Не смей.
— Буду. Потому что если сейчас промолчу, вы снова решите всё за них и назовёте это защитой. Вы увидели комнату и испугались. Это понятно. Но ваш страх не даёт вам права хватать детей и переносить туда, где им снова скажут, как правильно бояться.
— В замке я смогу обеспечить им всё.
— Всё — это что? Новые комнаты? Миски? Одеяла? Людей у дверей? Отчёты каждое утро? А доверие где возьмёте? Прикажете принести вместе с коврами?
Он смотрел на меня так, будто каждое слово было камнем.
Я тоже дрожала. Только держалась не ради себя. Мелл стоял за мной, Тайра рядом, Лиссар перед дверью, и все трое ждали, кто победит: приказ или выбор.
— Лиссар, — сказала я, не сводя глаз с Дамерана, — ты хочешь сейчас в главный замок?
— Нет.
— Тайра?
— Нет.
— Мелл?
Он покачал головой, не поднимая лица.
Дамеран медленно опустил руку.
Дом перестал хлопать дверями.
Но замки не открылись.
— Вы слышали, — сказала я тише. — Не мои слова. Их.
Дамеран молчал.
Слишком долго.
Потом спросил:
— И что ты предлагаешь?
— Не я. Вы. Хотите вернуть их доверие — начните не с власти, а с присутствия.
— Что это значит?
— Останьтесь.
Он посмотрел на меня так, будто я сказала нечто невозможное.
— Здесь?
— Да.
— На ночь?
— Да.
Тайра резко повернулась ко мне.
— Что?
Мелл пискнул:
— Он останется?
Лиссар сказал:
— Нет.
Все трое одновременно — и каждый по-своему.
Я подняла руку.
— Не в вашей комнате. Не рядом с вами. Не как хозяин. Как человек, который хочет понять дом, прежде чем отдавать приказы. Пусть он останется внизу. Без людей. Без Трелла. Без Северии. Без попыток открывать двери силой.
Дамеран смотрел на меня внимательно.
— Ты мне доверяешь настолько?
Я едва не рассмеялась.
— Нет. Именно поэтому я предлагаю дом, который, похоже, доверяет вам ещё меньше.
В глазах Лиссара мелькнуло что-то похожее на одобрение.
Тайра шёпотом сказала:
— Дом будет сторожить?
Мелл прислушался и кивнул.
— Он уже.
Дамеран услышал.
На его лице появилась усталая тень.
— Я останусь.
Лиссар тут же шагнул вперёд.
— Нет.
— Лиссар, — сказал Дамеран.
— Нет. Вы сейчас согласились, потому что она сказала. А потом ночью решите, что можете открыть двери, забрать нас и приказать дому молчать.
— Я не стану.
— Почему я должен верить?
Дамеран открыл рот.
И снова не нашёл ответа.
Я видела, как тяжело ему. Не потому, что он привык лгать. А потому, что у него не было быстрых слов, которые могли бы перекрыть годы отсутствия. “Потому что я отец” здесь уже не работало. “Потому что я обещаю” тоже было слишком лёгким.
Наконец он сказал:
— Не должен.
Лиссар замолчал.
Дамеран продолжил:
— Ты не должен верить мне сегодня. Ни ты, ни Тайра, ни Мелл. Я останусь не потому, что вы мне верите. А потому что я должен был сделать это раньше.
Тишина изменилась.
Дом слушал.
Я тоже.
Дамеран произнёс это не как признание вины. Пока нет. Скорее как человек, который нащупал край правды, но ещё не решился посмотреть вниз. И всё же это было больше, чем все его вчерашние “ради безопасности рода”.
Лиссар отвернулся.
— Делайте что хотите.
Для него это было почти согласие.
Дверь комнаты открылась сама.
Не широко. Ровно настолько, чтобы мы могли выйти.
На первом этаже нас встретил холл, ставший ещё более настороженным. Главная дверь была закрыта, но через узкое окно рядом с ней видно было, что Трелл, Северия и слуги всё ещё во дворе. Светлый экипаж Норр стоял у ворот. Повозка с припасами рядом. Накрытое тканью зеркало не сдвинулось с места.
Дамеран подошёл к главной двери.
Дом не мешал.
— Я распоряжусь, чтобы они уехали, — сказал он.
— Не распоряжайтесь внутри дома так, будто это ваш зал.
Он остановился.
Вдохнул.
— Я попрошу их уехать.
Тайра почти беззвучно произнесла:
— Вот это уже редкость.
Дамеран открыл дверь.
На крыльце он действительно не повысил голос. Но даже спокойного тона хватило. Северия пыталась возразить. Я не слышала всех слов, только отдельные фразы: “Совет”, “состояние детей”, “нельзя оставлять”, “ваша ответственность”. Трелл говорил меньше, но его поклон был сухим и напряжённым.
Дамеран ответил коротко:
— Дом закрыт для посещений до моего отдельного распоряжения и согласия госпожи Шанн.
Я не ожидала второй части.
Тайра тоже.
— Он сказал ваше согласие, — прошептала она.
— Слышала.
— Это считается вторым баллом?
— Посмотрим.
Лиссар хмыкнул.
Через некоторое время экипаж Северии уехал. Повозка Трелла тоже, но припасы остались у ворот и за калиткой. Зеркало, накрытое синей тканью, дом не отпустил сразу. Только когда Дамеран сам подошёл, положил руку на раму через ткань и сказал: “Это не останется здесь”, полотно ослабло. Слуги быстро унесли зеркало обратно в экипаж Северии, хотя сама Северия уже сидела внутри и смотрела на дом из-за окна с таким лицом, что я поняла: сегодня она не проиграла. Только получила новую причину действовать тоньше.
Когда двор опустел, мы занесли часть припасов в дом.
Не все. Сил не хватило. Дамеран взял самые тяжёлые ящики, и дети смотрели, как он проходит через калитку, словно наблюдали за драконом, которого заставили таскать дрова в человеческом виде. Тайра даже предложила дать ему табурет и щипцы как знак почётного носильщика, но передумала, когда Лиссар сказал, что это слишком высокая честь.
На кухне стало тесно от мешков, свёртков и коробок.
Я хотела сразу разобрать всё, но руки дрожали от усталости. День оказался слишком длинным: вторая печать, Северия, зеркало, Дамеран, запертая комната, решение о ночи. Я стояла у стола и пыталась вспомнить, где оставила список нужных вещей, хотя никакого списка у меня не было.
Дамеран заметил.
— Сядь.
Я посмотрела на него.
Он поправился:
— Пожалуйста.
Тайра подняла палец.
— Третий балл.
— Не веди счёт вслух, — сказал Лиссар.