Страница 22 из 68
Стекло снова треснуло. Осколки не падали, держались в раме, но каждый из них теперь ловил свет отдельно. Двор наполнился шёпотом. Не домовым. Чужим. Сухим, тонким, будто множество людей одновременно произносили: “опасна”, “испортила”, “неуправляема”, “снова”.
Мелл заплакал в дверях.
Лиссар рванулся к нам, но в ту же секунду вокруг него погас свет дня. Не полностью, но воздух рядом с ним стал темнее и холоднее, как тогда, в видении у очага. Он остановился, испугавшись самого себя, и это было хуже любого крика.
Трелл уже писал.
Северия смотрела на меня через треснувшее зеркало, и в её взгляде больше не было ни капли сладости. Только расчёт.
Я поняла: если сейчас зеркало останется открытым, они получат всё. Тайра сорвалась. Лиссар погасил свет вокруг себя. Мелл слышит шёпот. Дом реагирует. Эвира не справилась.
Нет.
Не сегодня.
Я схватила ближайший свёрток ткани, тот самый дорогой дар Северии, и потянула так резко, что серебристая завязка лопнула. Тёмно-синее полотно раскрылось в руках тяжёлой волной. Я набросила его на зеркало, но ткань зацепилась за верх рамы и сползла, открывая половину треснувшего стекла.
Тайра снова всхлипнула.
— Дом! — выдохнула я.
Слово прозвучало не как просьба и не как приказ. Что-то среднее. Почти отчаянное.
Дверь за моей спиной распахнулась шире. В холле поднялся сквозняк, хотя окна были закрыты. Сначала он тронул пыль на пороге, потом побежал вдоль стен, взметнул старые лоскуты, которые мы оставляли для пометок, подхватил ткань с одного из ящиков и рванул внутрь дома.
— Закрой их, — сказала я. — Не от меня. От чужих глаз. Закрой.
В доме что-то откликнулось.
Не громом. Не вспышкой. Просто все ткани, которые были рядом, вдруг ожили.
Синий свёрток в моих руках поднялся сам, расправился и упал на зеркало ровно, закрывая трещины до самого пола. Кремовая ткань из второго свёртка взлетела следом и накрыла боковое стекло экипажа, где тоже отражалась Тайра. Старые лоскуты с наших дверных пометок сорвались с перил и закрыли блестящие пряжки на сбруе. Даже мой грязный кухонный фартук, который я оставила утром у входа, скользнул по ступеням и лёг на маленькое ручное зеркало, висевшее у пояса одной из служанок.
Тишина упала сразу.
Будто кто-то закрыл окна перед бурей.
Тайра пошатнулась.
Я успела подхватить её и прижать к себе. Она вцепилась в мою руку так, что стало больно, но я только крепче закрыла её собой.
— Всё. Не смотри туда. Смотри на моё платье, на пуговицу, на что угодно, только не туда.
— Я не такая, — прошептала она. — Я не такая, Эвира.
— Знаю.
— Оно врёт.
— Знаю.
— Я не хотела ломать.
— Знаю.
За моей спиной Лиссар подошёл ближе. Воздух рядом с ним всё ещё был холодным, но уже не темнел. Он остановился сбоку, заслоняя Тайру от Трелла и Северии. Мелл спустился с крыльца, дрожа всем телом, и взял сестру за край рукава.
— Я слышал, — сказал он ей. — Это не ты. Там чужой голос.
Тайра всхлипнула и спрятала лицо в моём боку.
Трелл сделал шаг вперёд.
— Это должно быть немедленно доложено Совету.
Я повернулась к нему так резко, что он остановился.
— Если вы напишете, что Тайра треснула зеркало, напишите и то, кто заставил её подойти. Если напишете про Лиссара, напишите, что он остановился, чтобы никому не навредить. Если напишете про Мелла, напишите, что он услышал ложь быстрее взрослых. И если хоть одно слово будет искажено, я сама отправлю в главный замок свой отчёт. С печатью дома.
Трелл посмотрел на дверь.
Там, под знаком ладони и очага, светились две печати. Не ярко, но достаточно, чтобы никто не мог сделать вид, будто не видит.
Северия сняла перчатку с одной руки. Медленно. Аккуратно. Голыми пальцами она коснулась ткани, закрывшей зеркало, но тут же отдёрнула руку. Полотно словно прилипло к раме и не собиралось сдвигаться.
— Интересно, — сказала она.
В её голосе впервые звучала не сладость.
А злость.
— Нет, — ответила я. — Это не интересно. Это закончено.
— Вы понимаете, что произошло?
— Да. В мой дом привезли вещь, которую ребёнок просил убрать. Её не убрали. Дом закрыл её сам.
— Вы называете это защитой?
— А вы как хотели назвать? Доказательством?
Северия посмотрела на Трелла.
— Отправьте сообщение. Лорду Роуду и старшему советнику Далану. Немедленно.
— Уже, госпожа Норр, — тихо ответил управляющий.
Я не заметила, когда он успел передать лист одному из слуг. Тот уже бежал к повозке Трелла, где в боковом ящике лежал небольшой футляр для срочных донесений. Значит, письмо уйдёт сейчас. В главный замок. Возможно, в Совет. Возможно, сразу к обоим.
Тайра почувствовала, как я напряглась, и подняла голову.
— Они заберут меня?
— Нет.
Слово вышло раньше, чем страх успел остановить его.
Лиссар посмотрел на меня.
— Вы не сможете запретить, если приедет он.
Он.
Не “отец”. Не “лорд Роуд”. Просто он.
Я посмотрела на дорогу за воротами. Слуга Трелла уже выпускал серебристую вестовую птицу из футляра. Та взлетела резко, почти беззвучно, и исчезла над верхушками деревьев, направляясь к главному замку.
— Тогда пусть приедет, — сказала я.
Голос прозвучал спокойнее, чем я чувствовала.
Северия услышала и улыбнулась снова.
— Как смело.
— Нет. Просто я устала бояться людей, которые приезжают решать за нас, что они увидели.
Она не ответила.
Следующие полчаса растянулись странно. Трелл остался у ворот, делая вид, что следит за выгрузкой, хотя припасы уже давно лежали за калиткой. Северия не уехала. Её слуги стояли рядом с экипажем, зеркало под синей тканью осталось у ограды, и никто не мог сдвинуть его с места. Дом держал ткань крепко. Каждый раз, когда кто-то подходил ближе, полотно чуть шевелилось, будто предупреждало.
Я увела детей в дом.
Тайра не отпускала мою руку.
Это было так непривычно, что я старалась даже не смотреть на наши сцепленные пальцы. Она шла рядом, упрямо подняв подбородок, делая вид, что ничего особенного не происходит. Но её ладонь была ледяной и цепкой.
В холле Лиссар остановился.
— Надо закрыть дверь.
— Нет, — сказала Тайра вдруг. — Пусть видят.
Он нахмурился.
— Кого?
— Нас. Пусть видят, что я не спряталась в шкаф, не расплавилась и не стала страшилищем из зеркала.
Мелл тихо добавил:
— А если дверь закрыть, дом будет слушать через щели. Ему неудобно.