Страница 21 из 68
— Сегодня я решаю, кто переступит этот порог.
— Временно.
— Любая власть начинается с временного мгновения, когда кто-то наконец говорит “нет”.
Трелл закрыл папку резче, чем требовалось.
Северия молчала несколько секунд. В её глазах всё ещё держалась мягкость, но теперь я видела под ней холодный расчёт. Она не приехала помогать. Слишком быстро появились ткани. Слишком точно прозвучали слова о зеркалах. Слишком охотно Трелл тянулся к папке. Они хотели показать: я не справляюсь. Дети опасны. Дом должен перейти под надзор того, кто умеет выглядеть безупречно.
И такой человек уже стоял у ворот.
— Мне очень жаль, — произнесла Северия, — что вы воспринимаете участие как нападение.
— А мне жаль, что вы называете нападение участием.
Она медленно опустила руку от калитки.
— Я оставлю ткани. Надеюсь, вы хотя бы ими распорядитесь разумно.
— Мы найдём им применение.
Слуги Северии начали выгружать свёртки. Один за другим они складывали ткани рядом с припасами Трелла. Слишком красивые для нашего двора. Слишком дорогие для стен, которые вчера ещё боялись открывать кухню. Тайра смотрела на них жадно и зло одновременно.
— Не хочу её тряпки, — сказала она.
Северия услышала и улыбнулась.
— Это не для тебя лично, Тайра. Это для дома. Иногда дом нужно украсить, чтобы в нём стало меньше мрачного.
— Иногда людей нужно вывести за ворота, чтобы в доме стало меньше противного, — ответила Тайра.
— Тайра, — снова сказал Лиссар, но на этот раз в его голосе не было настоящего упрёка.
Я собиралась закончить разговор и закрыть калитку, когда из светлого экипажа Северии достали высокий узкий предмет, завёрнутый в плотную ткань.
Мелл тихо всхлипнул.
Я обернулась.
Он смотрел на свёрток широко раскрытыми глазами.
— Что там?
Тайра увидела и отступила.
Вся её дерзость исчезла мгновенно, как свеча, которую накрыли ладонью.
— Не надо, — сказала она.
Северия повернулась к ней.
— Это всего лишь напольное зеркало. Очень старое, между прочим. Из рода Норр. Оно не искажает отражения, если перед ним не лгать.
Лиссар шагнул вперёд.
— Увезите.
— Ты решаешь за всех?
— Да.
— Как тяжело, наверное, всё время быть взрослым вместо тех, кто рядом.
Лиссар застыл.
Северия говорила мягко, но каждый её удар приходился точно. Сначала Тайра. Теперь Лиссар.
Я повернулась к слугам.
— Зеркало останется за воротами.
— Но оно уже внесено в даровую опись, — тут же сказал Трелл.
— Вычеркните.
— Это невозможно без подписи принимающей стороны.
— Тогда я не подпишу.
Северия вздохнула.
— Эвира, вы боитесь предмета. Вы понимаете, как это выглядит?
— Да. Как женщина, которая слушает ребёнка, когда тот говорит “не надо”.
Тайра посмотрела на меня.
Её глаза блестели. Не от слёз. Пока нет. Но она была на грани, и я видела, как она сама злится на эту грань.
— Я не ребёнок, — сказала она.
— Хорошо, — ответила я. — Тогда как человек, который слушает другого человека, когда тот говорит “не надо”.
Северия вдруг улыбнулась шире.
— Тайра, если ты не боишься, подойди и скажи это сама. Я увезу зеркало, если ты спокойно попросишь.
Очень просто.
Очень чисто.
Очень жестоко.
Она поставила всё так, что любой шаг Тайры становился ловушкой. Не подойдёт — значит, боится. Подойдёт и сорвётся — значит, опасна. Попросит — Северия покажет власть: это она решает увезти или оставить. Не попросит — зеркало останется как доказательство.
— Не ходи, — сказал Лиссар.
— Я сама решу.
— Тайра.
— Я сказала, сама!
Она выскочила на крыльцо и сбежала вниз так быстро, что я не успела её остановить. Дом глухо стукнул где-то в глубине, дверь за нашими спинами дрогнула, словно хотела закрыться, но я резко обернулась.
— Не смей.
Не знаю, кому я это сказала — дому, двери, страху или всем сразу. Но дверь осталась открытой.
Тайра остановилась у калитки, в двух шагах от меня. Лицо у неё было бледным, улыбка — слишком широкой.
— Уберите зеркало, — сказала она.
— Конечно, — мягко ответила Северия. — Только посмотри на него и скажи, что не нуждаешься в защите.
— Она уже сказала убрать, — вмешалась я.
— Я говорю с Тайрой. Ей полезно учиться не прятаться за взрослых.
Девочка вздрогнула.
И я увидела, как в ней что-то ломается не от зеркала, а от этих слов. Не прятаться. Быть смелой. Доказать. Сколько раз взрослые заставляли детей делать невозможное именно так — под видом проверки силы?
Слуга Северии снял ткань.
Зеркало открылось.
Высокое, узкое, в серебристой раме с узором из переплетённых крыльев. Оно поймало серый свет двора, кусок старого фасада, открытые двери, меня, Севериино светлое платье и Тайру, стоящую между нами маленькой прямой фигуркой.
Сначала ничего не произошло.
Потом отражение Тайры улыбнулось.
Не так, как она.
Слишком широко. Слишком взросло. Слишком похоже на тех женщин в Совете, которые смотрели на чужой позор с вежливым сочувствием.
Тайра отшатнулась.
— Нет.
— Видишь? — тихо сказала Северия. — Оно просто показывает то, что есть.
— Нет!
Отражение подняло руку и беззвучно рассмеялось.
Тайра вскрикнула.
Зеркало треснуло сверху вниз.
Звук был резким, тонким, страшным. За первой трещиной побежала вторая, третья. Воздух вокруг стал плотным, будто весь двор на мгновение оказался за стеклом. Слуга отпрянул, Трелл выхватил из папки лист, Северия шагнула назад, но не испуганно. Слишком быстро в её глазах мелькнуло удовлетворение.
Она этого ждала.
— Зафиксируйте, — сказала она.
И это слово окончательно привело меня в чувство.
Я бросилась к Тайре.
Девочка стояла перед зеркалом, закрыв уши руками. Её губы шевелились, но голоса почти не было.
— Я не такая. Я не такая. Я не такая.
Трещины ползли по стеклу, и в каждой из них отражалось новое лицо: Тайра злая, Тайра плачущая, Тайра пустая, Тайра в светлом платье Северии, Тайра с чужой улыбкой, Тайра без глаз, только с тёмными пятнами там, где должен был быть взгляд.
— Тайра, смотри на меня, — сказала я, становясь между ней и зеркалом.
Она не слышала.