Страница 15 из 68
— Я же сказал: иногда, — тихо напомнил Мелл.
Тайра оттолкнулась от стены.
— Можно сходить к колодцу. Если он сегодня не в кустах.
Я насторожилась.
— Колодец тоже меняет место?
— Нет. Просто кусты растут.
— Быстро?
— Нахально.
В итоге мы нашли колодец за домом, действительно наполовину скрытый разросшимися ветками. Дорога к нему была заросшей, но каменные плиты ещё держались. Пока Лиссар проверял верёвку, я осмотрела задний двор: пустые грядки, покосившаяся беседка, несколько сломанных ящиков у стены, старый навес с досками. Всё это выглядело не страшно, а бесконечно запущенно. Как будто дом не был проклят сам по себе. Его просто долго бросали, а потом начали бояться последствий собственного равнодушия.
Вода в колодце оказалась холодной и чистой. Мы принесли два ведра, облились почти до колен, потому что Мелл споткнулся, а Тайра попыталась “спасти остатки достоинства ведра” и расплескала ещё больше. Лиссар ворчал, но сам взял самое тяжёлое ведро и не дал мне нести его до кухни.
— Ты не обязан, — сказала я.
— Знаю.
— Тогда почему?
— Потому что если вы упадёте, Трелл скажет, что мы вас сломали.
Он произнёс это сухо, почти равнодушно. Но равнодушия там не было. Там был опыт: что бы ни случилось, виноваты будут они.
Я остановилась у задней двери.
— Лиссар.
Он обернулся не сразу.
— Если я упаду, это будет означать, что я устала, споткнулась или плохо смотрела под ноги. Не что вы меня сломали.
— Вы так говорите сейчас.
— Да. И буду говорить потом.
— Потом все говорят иначе.
— Тогда напомнишь мне, что я обещала.
Он посмотрел на меня с мрачным сомнением.
— Я не собираюсь ничего вам напоминать.
— Как хочешь. Но я всё равно запомнила.
Тайра тихо сказала Меллу:
— Запиши на стене. Вдруг стена умнее нас и поверит.
Мелл серьёзно кивнул, и я не поняла, шутят они или нет.
К полудню мы привели кухню в состояние, которое можно было назвать началом жизни. Не порядком, нет. До порядка было далеко. Но стол отмылся, полки перестали пугать слоем пыли, посуда нашлась в нижнем шкафу, а в углу появилась маленькая кучка вещей, которые “можно чинить”. Тайра торжественно присвоила этой кучке имя “будущие сокровища”, и Мелл положил рядом пуговицу, похожую на глаз дома.
Лиссар, казалось, не участвовал. Он то стоял у двери, то проверял коридор, то исчезал на несколько минут и возвращался с новыми предметами: мотком верёвки, двумя целыми ложками, связкой ржавых крючков, маленьким молотком без ручки. Всё это он выкладывал на стол молча, будто вещи сами приходили к нам, а он просто случайно шёл рядом.
Когда я предложила заняться комнатами, дети снова напряглись.
— Каждому нужна своя полка или ящик, — сказала я. — Не обязательно комната сразу. Начнём с места для вещей.
— У меня нет вещей, — отрезал Лиссар.
— Есть кочерга.
Тайра прыснула.
— И мрачное лицо. Его тоже надо куда-то складывать на ночь.
Лиссар даже не посмотрел на неё.
— У меня нет вещей, — повторил он.
Я не стала спорить. Вместо этого подошла к складу под лестницей и вытащила оттуда три небольших ящика. Один был с трещиной, другой без крышки, третий пах сыростью, но все можно было использовать. Мы вынесли их на кухню, отмыли настолько, насколько позволяла холодная вода, и поставили у стены.
— Этот Меллу, — сказала я. — Этот Тайре. Этот Лиссару.
— Я сказала, что у Мелла вещей больше, — напомнила Тайра.
— Значит, ему потом найдём ещё один.
— А если Лиссар не хочет?
— Его ящик может стоять пустым, пока он не решит иначе.
Лиссар смотрел на третий ящик с таким выражением, будто я положила перед ним ловушку.
— Зачем?
— Чтобы у тебя было место, куда никто не полезет без разрешения.
Он усмехнулся.
— В этом доме?
— В этом доме.
— Вы не можете это обещать.
Я присела рядом с ящиком и провела пальцем по старому дереву. На боковой стенке виднелся выцветший знак крыла. Не такой, как на воротах. Меньше. Грубее. Будто кто-то когда-то вырезал его детской рукой.
— Давай проверим.
— Как?
— Положи туда что-нибудь.
— Нечего.
Тайра вдруг сняла с волос криво завязанную ленту и бросила ему.
— На. Скажешь, что взял в плен.
— Мне не нужна твоя лента.
— Конечно. Она же слишком весёлая для твоей великой скорби.
— Тайра.
— Что? Я помогаю эксперименту.
Лиссар сжал ленту в руке так, будто хотел бросить обратно, но почему-то не бросил. Подошёл к ящику, положил её внутрь и резко закрыл крышку.
В кухне стало тихо.
Мелл подошёл ближе, прислушался.
— Дом понял.
— Что именно? — спросила я.
— Что трогать нельзя.
Лиссар посмотрел на ящик.
— Ты уверен?
Мелл кивнул.
— Он сказал: “его”.
Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.
Не от страха. От важности момента. Старый дом, который менял комнаты, закрывал двери и шептал чужими голосами, только что признал право ребёнка на маленький ящик с чужой лентой внутри. Такое простое право, что в нормальном доме его никто бы не заметил. А здесь оно прозвучало почти как первая победа.
Лиссар медленно провёл рукой по крышке.
— Если она пропадёт, я скажу, что это вы придумали.
— Скажешь, — согласилась я.
Тайра нахмурилась.
— Только попробуй потерять мою ленту. Она была почти красивой.
— Была, — сказал Лиссар.
— Вот видите? Он умеет быть благодарным, просто делает это так, что хочется кинуть в него ложкой.
Мелл тихо засмеялся, и кухня будто стала светлее.
А потом на стене у двери проступило тёмное пятно.
Сначала я решила, что это влага. Потом пятно вытянулось, стало похоже на крыло, но крыло было надломлено. От него отделились три тонкие линии и потянулись в разные стороны: одна к Лиссару, одна к Тайре, одна к Меллу. Линии не касались детей, но воздух вокруг них стал плотнее.
Лиссар резко отступил.
— Не смотрите.
— Что это?
— Не смотрите!
Тайра побелела и отвернулась к окну.
Мелл зажал уши ладонями.
Я тоже хотела отвести взгляд, но не успела. Линии дрогнули, и на мгновение я увидела не стену кухни, а что-то другое: большой зал главного замка, праздник, много света, взрослые лица, требовательные взгляды. Лиссар стоял в центре, маленький, напряжённый, с вытянутой вперёд ладонью. Перед ним на серебряной подставке была свеча. Все ждали.