Страница 14 из 68
Он сказал это не как шутку. И дом тоже не воспринял это как шутку. Свет в линиях ключа дрогнул, поднялся тонкой нитью к очагу и исчез где-то под каменной полкой.
Лиссар отступил на шаг.
— Не трогай больше, — сказал он мне.
— Сегодня не буду.
— Никогда.
— Никогда — слишком длинное обещание.
— Тогда хотя бы пока я не пойму, что он сделал.
В его голосе было столько упрямой ответственности, что спорить стало трудно. Я кивнула.
— Хорошо. Пока не трону.
Он смотрел на меня ещё несколько секунд, будто проверял, не спряталась ли в моих словах ловушка. Потом резко развернулся и пошёл к выходу.
— Идёмте. До приезда Трелла нужно убрать кухню.
— Он приедет сегодня?
— Если кучер передал ваши слова, приедет. Трелл любит смотреть, как люди жалеют о своих просьбах.
Тайра подхватила с пола край накидки и пошла за ним.
— А ещё он любит считать тарелки. У него лицо становится такое торжественное, будто он нашёл предателя в супнице.
— У нас нет супницы, — тихо сказал Мелл.
— Значит, сегодня Трелл будет страдать.
Я шла последней и невольно оглянулась на старый зал. Выжженный ключ почти погас. Но когда я уже переступала порог, мне показалось, что в глубине очага что-то шевельнулось — не пламя, нет, а слабый отсвет, похожий на дыхание за тёмным камнем.
Дом Семи Порогов не спал.
И теперь я знала: он не просто наблюдает.
Он ждёт.
До комнаты с ковром мы дошли без приключений, что само по себе казалось подарком. Дверь действительно осталась открытой. Табурет стоял на месте, щипцы тоже, только на полу рядом появился тонкий след пыли, будто кто-то подходил к порогу, остановился и ушёл обратно.
Мелл заметил след первым.
— Он смотрел, вернёмся ли мы.
— Дом? — спросила Тайра.
— Или кто-то из комнат.
— Комнаты не ходят.
— Утром кухня ходила.
— Это другое. Кухня голодная.
Лиссар молча забрал кочергу, которую оставил у стены, и сделал вид, что разговор его не касается. Но я заметила, как он проверил, спала ли Тайра на своём месте, потом посмотрел на Мелла, потом на меня. Только после этого позволил себе отвести взгляд.
Мы не ложились снова. Рассвет уже просачивался в щели ставен, делая комнату не светлой, а менее тёмной. Я открыла одну ставню, и Тайра тут же зашипела, прикрывая глаза.
— Зачем? Было же почти уютно.
— Почти уютно — это когда видно, во что наступаешь.
— Иногда лучше не знать.
— Особенно если это мышь, — добавил Мелл.
— Мыши умные, — сказала Тайра. — Они не наступают в нас, и мы в них не будем.
Я нашла на одном из кресел старый чехол, вытряхнула его у окна и отрезала от края длинную полосу. Нож был тупым, ткань сопротивлялась, пыль летела в лицо, но всё же у меня получилось несколько широких лоскутов.
— Что вы делаете? — спросил Лиссар.
— Временные повязки для ручек дверей.
Он напрягся.
— Зачем?
— Чтобы отмечать комнаты, в которые можно входить. И те, в которые нельзя.
Тайра приподнялась на локте.
— О, у нас будет карта? Лиссар однажды пытался сделать карту, но коридор обиделся и стал короче на три двери.
— Он не обиделся, — сказал Лиссар. — Он изменился.
— Это и называется обиделся.
Я разложила полосы ткани на подлокотнике кресла.
— Тогда начнём не с карты, а с правил. Белая ткань — можно входить. Серая — только вместе. Тёмная — не трогать, пока не разберёмся.
— А если дверь сама откроется? — спросил Мелл.
— Тогда зовём всех и смотрим издалека.
Тайра вздохнула.
— Вы всё время зовём всех. У нас скоро не дом будет, а хор.
— Зато никто не потеряется один.
Она хотела ответить, но почему-то не стала. Просто опустила взгляд на свои руки и начала ковырять нитку на рукаве.
Мне очень хотелось сейчас же пройтись по дому, расставить метки, разобрать вещи, найти детям комнаты, кухонные припасы, бельё, воду, что-нибудь пригодное для нормальной жизни. Но я уже понимала: в этом доме нельзя брать слишком быстро. Он, как и дети, от любого напора закрывался.
Поэтому мы начали с малого.
Сначала вернулись на кухню. Там всё оказалось на месте, только у пустого очага появилась тонкая чистая полоска на камне, которой вчера точно не было. Будто дом сам смахнул немного золы после того, как мы ушли.
— Видите? — Мелл осторожно коснулся края очага. — Ему легче.
Лиссар напрягся.
— Не подходи близко.
Мелл послушно отступил, и мне не понравилось, как быстро он это сделал. Без обиды. Без спора. Как будто его тело привыкло слушаться раньше, чем мысль успевала захотеть другого.
Я поставила корзину на стол.
— Сегодня нам нужно найти воду, чистые тарелки, ещё одну комнату для сна и место для вещей каждого из вас.
Тайра округлила глаза.
— Каждого?
— Да.
— Даже если у Мелла вещей больше, чем у меня? У него дракончик, два камня, верёвка с узлами, пуговица, которую он считает глазом дома, и кусок дерева, который он почему-то называет Вельсом.
— Вельс не кусок дерева, — обиделся Мелл. — Он корабль.
— У него нет паруса.
— Он думает.
— Прекрасно, — сказала я. — Значит, Вельсу тоже найдём место.
Мелл посмотрел на меня так серьёзно, что я едва не смутилась.
— Ему можно у окна?
— Если окно не возражает.
Он подошёл к кухонному окну и приложил ладонь к раме. Рама тихо скрипнула. Не страшно. Почти лениво.
— Не возражает.
— Значит, решено.
Лиссар стоял у двери, как страж, которому всё это казалось пустяками. Но когда Мелл положил свой “корабль” на подоконник и отступил, я заметила, как старший мальчик смотрит на эту мелкую вещь. С непонятным выражением. Может быть, с завистью. Может быть, с облегчением. Может быть, просто с осторожностью человека, который давно не видел, чтобы чьё-то место признавали всерьёз.
За водой мы нашли узкую дверь рядом с кухней. Вчера её не было или я её не заметила. За дверью оказалась маленькая каменная умывальная комната с большим пустым чаном и трубой в стене. Мелл сказал, что вода иногда приходит сама, если не злить северный коридор.
— А как его не злить? — спросила я.
— Не говорить, что он кривой, — ответила Тайра слишком быстро.
— Ты говорила?
— Он и правда кривой.
Лиссар устало закрыл глаза.
Я подошла к трубе, повернула тугой вентиль. Ничего не произошло. Я попробовала ещё раз, но металл только хрипло скрипнул.
— Не работает.