Страница 13 из 68
Глава 3. Трое наследников без огня
— Что вы сделали?
Голос Лиссара прозвучал так тихо, что сначала я решила: мне почудилось. Но в следующую секунду тёплый свет под моей ладонью дрогнул, будто дом тоже услышал этот вопрос и не знал, стоит ли отвечать.
Я медленно обернулась.
Лиссар стоял у входа в старый зал, босой, бледный, с кочергой в руке. Не той уверенной кочергой, которой он пытался держать меня на расстоянии вечером. Теперь он сжимал её так, словно это была единственная вещь в доме, которая ещё подчинялась его воле. За его плечом темнел коридор, но где-то дальше уже слышался испуганный шёпот Тайры и быстрые, сбивчивые шаги Мелла.
— Я не знаю, — ответила я.
Это было не то, что он хотел услышать.
Лиссар сделал шаг в зал, и пыль под его ногами поднялась серым облачком. Свет от выжженного на полу ключа лёг на его лицо снизу, отчего он показался ещё старше, ещё строже. В этом странном свете он выглядел не ребёнком, а маленьким стражем дома, который слишком долго караулил чужую тайну и сам не понимал, кого охраняет — нас от дома или дом от нас.
— Вы его разбудили, — сказал он.
— Он и так не спал.
— Не спорьте со мной.
— Я не спорю. Я слышала, как он звал.
Лиссар резко качнул головой.
— Он не зовёт просто так. Никогда.
От этих слов по спине прошёл холодок, хотя под ладонью всё ещё держалось тепло. Знак ключа не гас, только свет его стал мягче, как тлеющее угольное сердце под слоем золы. Я осторожно убрала руку, ожидая боли или нового шёпота, но ничего не произошло. На коже остался тёплый отпечаток, словно я держала ладонь над очагом, которого в этом зале не разжигали много лет.
— Что происходит? — Тайра появилась за спиной Лиссара в слишком большой для неё серой накидке. Волосы у неё выбились из кос, одна щека была помята после сна, но глаза смотрели настороженно и зло. — Почему он сказал ваше имя?
Мелл выглянул из-за неё, прижимая к груди деревянного дракончика. Он смотрел не на меня, а на пол перед очагом. Его губы беззвучно двигались, будто он повторял услышанное, но не решался произнести вслух.
— Мелл, — позвала я негромко. — Ты тоже слышал?
Он кивнул, не поднимая глаз.
— Он сказал не страшно.
Лиссар обернулся к нему так быстро, что Тайра отступила в сторону.
— Ты опять слушал стены?
Мелл съёжился.
— Я не хотел. Они сами.
— Всегда сами, — глухо сказал Лиссар.
Тайра фыркнула, но в этот раз её смешок вышел совсем слабым.
— А может, стены просто вежливее взрослых. Взрослые обычно говорят, что мы сами виноваты, а стены хотя бы не притворяются, что молчат.
— Тайра, — предупредил Лиссар.
— Что? Я тоже слышала. Дом сказал “Эвира”. Не “убирайтесь”, не “опасность”, не “опять дети всё испортили”. Просто имя. Может, ему понравились гости.
— Я не гостья, — сказала я.
Все трое посмотрели на меня.
Слово вырвалось раньше, чем я успела его обдумать. И всё же, когда оно прозвучало, я поняла, что не хочу забирать его обратно. Гостья уходит, когда становится неудобно. Гостья не имеет права переставлять мебель, спорить с управляющими, вытряхивать пыль из занавесей и решать, что детям нужны комнаты, а не углы для ночёвки.
Я ещё не знала, кем была в этом доме.
Но уже точно не гостьей.
Лиссар медленно опустил взгляд на знак ключа.
— Тогда кто вы?
Вопрос был почти тем же, что задал Мелл у двери: уйдёте или останетесь? Только Лиссар задавал его иначе — не с надеждой, а с требованием доказательств.
— Сегодня — человек, который случайно разбудил старый зал, — сказала я. — Утром, надеюсь, буду человеком, который найдёт, чем вас нормально накормить и куда поставить ваши вещи.
Тайра моргнула.
— Утром уже скоро.
Я посмотрела в тёмные окна зала. За ними ночь посерела. Где-то за деревьями начинало светлеть, и слабая полоска рассвета легла на грязное стекло, не пробиваясь внутрь по-настоящему.
Значит, мы почти не спали.
Тело сразу вспомнило усталость: тяжесть в плечах, ломоту в пояснице после золы, резь в глазах. Но вместе с усталостью пришло странное упрямое спокойствие. Ночь не убила нас. Дом не захлопнул нас в комнатах. Дети всё ещё стояли рядом, испуганные, недоверчивые, но живые, настоящие, не чьи-то “положения для пересмотра”.
Я поднялась с пола, отряхнула ладони о платье и почувствовала, как знак на коже ещё раз потеплел. Лиссар заметил это. Конечно, заметил. У него вообще были глаза человека, который привык выживать за счёт мелочей.
— Покажите руку, — сказал он.
— Нет.
Он нахмурился.
— Почему?
— Потому что ты приказал, а не попросил.
Тайра тихо прыснула, но тут же прикрыла рот ладонью. Мелл посмотрел на меня с таким удивлением, будто я предложила Лиссару не невозможное, а что-то неприличное.
Лиссар застыл.
Сначала я решила, что он рассердится. Он и рассердился — губы сжались, взгляд стал колючим. Но под этой колючестью мелькнуло недоумение. Он явно не привык, что с ним спорят так просто, без угрозы и без желания унизить.
— Пожалуйста, — произнёс он после паузы.
Слово вышло у него жёстким, почти ломким.
Я протянула ладонь.
На коже ничего не было. Ни ожога, ни раны, ни метки, только лёгкое тепло в середине ладони, которое я ощущала, но не могла показать. Лиссар смотрел на мою руку долго. Потом перевёл взгляд на пол.
— Значит, он вас не обжёг.
— Нет.
— Странно.
— Почему?
Он не ответил.
Мелл подошёл ближе, осторожно, будто боялся спугнуть и меня, и дом. Его маленькие пальцы зависли рядом с моей ладонью, но он не коснулся.
— Он проверял, — прошептал он.
— Кто?
— Дом.
— Что проверял?
Мелл поднял на меня глаза.
— Можно ли вас держать.
В старом зале снова стало тихо.
Не пусто. Именно тихо. Как перед тем, как кто-то скажет слишком важное, но передумает.
Лиссар резко отвернулся.
— Хватит. Нам надо вернуться. Если дверь в комнату с ковром закрылась, придётся искать вещи.
— Дверь открыта, — сказала я.
— Вы не можете знать.
— Не могу. Но я оставила табурет и щипцы.
Тайра оживилась.
— Наши великие защитники дома. Табурет и щипцы. Надо будет вышить им герб.
— Сначала найдём ткань, которую можно вышивать, — ответила я.
— А потом комнату, где ткань не спрячется.
— И сундук, куда её положить.
— И замок на сундук.
— И ключ от замка.
Мелл вдруг посмотрел на выжженный знак на полу.
— Ключ уже есть.
Мы все замолчали.