Страница 9 из 110
Видя, что её магический фон вот-вот детонирует и выжжет ей мозг, Эксель попытался успокоить её единственным доступным ему способом. Он вспомнил детство, Первую войну и то, как его собственная мать успокаивала его во время ночных бомбежек. Пальцы ведьмака инстинктивно сложились в мягкую, убаюкивающую фигуру Знака Аксий, а губы сами собой произнесли тихую фразу на певучем, чистом нильфгаардском языке — языке его матери:
— Tuá, mair… Vá'en, téa. (Проснись, успокойся. Всё позади. Опасности нет…)
Эксель хотел как лучше. Он хотел, чтобы его голос звучал мягко и гипнотически. Но он совершил страшную ошибку.
Услышав безупречное нильфгаардское произношение, девушка не успокоилась. Напротив, её глаза вспыхнули яростным, смертоносным светом. В её памяти тут же ожили страшные кадры у Чертова брода: черные плащи, нильфгаардская конница, взрывы ядер и крики её реданских защитников, которых вырезали под этот самый певучий говор.
— Черные черти! — в ярости закричала она, вскидывая руки. — Убийцы!
В ту же секунду колоссальный ментальный удар страшной силы врезался в грудь Экселя, сминая его наспех выставленный защитный Знак Квен как яичную скорлупу. Ведьмака Грифона с силой отбросило назад, прямиком в болотную жижу, а воздух вокруг взвыл от нарастающего магического шторма.
— Стой-жди! Девка, стой! Птица-волк не черный! Птица-волк хороший, троллю помогал! — огромная туша каменного великана выросла на пути магического шторма.
Тролль заслонил собой упавшего ведьмака, выставив вперед массивные лапы. Мощный ментальный импульс, который снес Квен Экселя, с глухим стуком врезался в каменную грудь великана. Тролль лишь тяжело крякнул, покачнулся на толстых ногах, но устоял — его природное сопротивление к магии и толстая шкура, заросшая гранитом, приняли весь удар на себя.
Эксель быстро поднялся на ноги, тяжело дыша и сплевывая болотную жижу. В груди противно ныло от удара сырой Силы, но «Филин» всё еще бурлил в его крови, ускоряя регенерацию и заставляя мысли работать на пределе возможностей. Он мгновенно понял свою ошибку: язык матери, который должен был подарить покой, в этих краях ассоциировался только со смертью и резней.
Девушка между тем бессильно откинулась назад на папоротник. Вспышка ярости забрала у неё последние силы. Её белые светящиеся глаза начали медленно тускнеть, уступая место естественному, глубокому серому цвету, а из носа потекла тонкая струйка крови — верный признак того, что её тело больше не выдерживает перегрузки от Истока.
— Тролль… — едва слышно прошептала она, теряя сознание. — Уходи… они близко…
Воздушный вихрь вокруг ивы мгновенно опал. Сухие листья и грязь дождем посыпались обратно на землю. Девушка окончательно обмякла, её голова беспомощно повернулась набок, а дыхание стало совсем слабым. Магическая лихорадка пожирала её изнутри.
Эксель осторожно обошел замершего тролля и снова приблизился к поваленной иве. Теперь он говорил только на всеобщем, жестко и уверенно, как подобает мастеру Школы Грифона:
— Ей нужен блокатор движущейся силы, иначе до вечера она не доживет. Исток выжигает её каналы.
Он потянулся к своей сумке, доставая чистый флакон с успокаивающим отваром ласточкиной травы и дикого мака. Это не было полноценным средством против блокировки Истока — такие сложные эликсиры варили только в Каэр Серен или в Ковирской академии, — но это могло сбить жар и подарить ей еще несколько часов жизни.
Великан угрюмо повернул голову к ведьмаку, его маленькие глазки блестели от искренней тревоги за свою «девку».
— Возьмак-знахарь делать лекарство? Давать суп? — тихо прогрохотал он.
— Дам лекарство, — Эксель аккуратно приподнял голову девушки, помогая ей сделать глоток горькой настойки. — Но оставаться здесь нельзя. Нильфгаардцы и реданцы перевернут эти болота вверх дном, когда поймут, что отряд Охотников у Чертова брода уничтожен. Нам нужно укрытие.
— Моя иметь пещера! Большо-ой пещера, сухой камень, много мох! — тролль замахал огромными лапами, указывая куда-то в глубь топей. — Девка нести туда, прятать от черных человеков!
Эксель аккуратно вытер каплю крови с бледного лица девушки краем своего плаща и покачал головкой. Он бережно подхватил беглянку на руки. Она весила совсем немного, истощенная голодом и лихорадкой Истока.
— Нет, тролль. Спасибо, но в пещере она умрет, — жестко ответил ведьмак, поднимаясь во весь рост. — Сырость болот задушит её быстрее, чем солдаты. Ей нужны не мох и камни. Ей нужно нормальное человеческое тепло, чистая постель и горячий бульон. Мы идем обратно в деревню. Там сухо и тепло, есть еда и кров. Пану Боруте придется потесниться.
Великан угрюмо почесал затылок, отчего с его гранитной шкуры посыпалась сухая земля. Он явно не понимал, как «человечий дом» может быть лучше хорошей, просторной пещеры, но ведьмаку-знахарю доверял.
— Си, си… Возьмак умный, птица-волк знает, как девка лечить, — проворчал тролль, уступая дорогу. — Тролль тут сидеть. Мост беречь. Если плохой человек с палкой-бах придет — тролль хрясь-бум делать!
Эксель удовлетворенно кивнул великану. Прижав девушку к груди, он быстрыми шагами направился прочь из туманных болот обратно к Чертову броду, где его ждала верная Минерва. Впереди был путь в деревню и тяжелый разговор со старостой, но Эксель знал: кодекс Школы Грифона не позволял бросать тех, кто нуждается в защите. Нильфгаардцы, реданцы, магия или чудовища — теперь это была его битва.