Страница 81 из 110
— Стоять! Ни с места, во имя Императора! — рявкнул нильфгаардец, вскидывая алебарду наизготовку и делая шаг через порог. Из-за его спины уже показывался второй солдат, на ходу вытаскивая из ножен широкий палаш. — Кто такой? Что ты здесь делаешь посреди ночи? Капюшон сними, живо!
Целительница не закричала и не попыталась бежать вглубь сарая. Она медленно, с хладнокровием подняла руки на уровень груди, показывая пустые ладони в знак покорности. Её лицо по-прежнему оставалось скрыто в густой, непроницаемой тени глубокого капюшона, но из-под рукава куртки на долю секунды тускло блеснул старый серебряный браслет с выгравированными крыльями птицы.
Она сделала один короткий, плавный шаг навстречу первому латнику. Её пальцы едва заметно переплелись в воздухе, складывая сложный, мягкий рунический узел скрытого плетения, а губы беззвучно прошептали несколько певучих слов на Старшей Речи.
Магия Истока сработала бесшумно и ювелирно. Воздух в сарае на мгновение стал сладким, пахнущим цветущими лугами, а багровое пламя имперского факела неестественно качнулось и позеленело. Латник с алебардой замер на полуслове, его глаза под забралом шлема мгновенно округлились, подернувшись мутной, белесой пеленой сонного транса. Второй солдат, только переступивший порог, покачнулся, его палаш со звоном выпал из ослабевших пальцев на солому, а сам мужчина глупо улыбнулся и начал медленно оседать на колени, полностью теряя ориентацию в пространстве под действием мощного усыпляющего морока чародейки.
Девушка плавно скользнула мимо застывших, словно каменные статуи, нильфгаардцев. Она даже не взглянула на них. Плотная серая ткань её плаща беззвучно зашуршала по снегу, когда она переступила порог сарая и растворилась в глухой ночной метели, уходя вглубь серых лесов Залипья. Имперский патруль остался стоять во тьме, баюкая свои сонные видения, а раненый реданский ополченец был надежно укрыт туманом её чар. Загадочная целительница снова ушла без шума и крови, продолжая свой скрытный путь по разорванному войной Югу.
Морозная ночная мгла в Залипье неохотно расступалась перед хрупкой фигурой в сером плаще. Мариана двигалась быстро, словно призрачная тень, ловко обходя занесенные сугробами деревенские плетни и держась подальше от центральной площади, где у колодца тускло горели костры имперского караула. Метель надежно заметала её следы, скрывая направление к опушке глухого, серого леса.
Когда деревенские избы остались позади, а вековые ели сомкнули над головой свои тяжелые, покрытые инеем лапы, чародейка позволила себе слегка сбавить темп. Она глубоко вздохнула, поправила на плече лямку тяжелой кожаной сумки, набитой алхимическими флаконами, и чутко прислушалась к лесной тишине. Сонный морок, который она сотворила в сарае, продержится до рассвета. Имперские патрули прочешут лесные просеки. Ошибаться было нельзя.
Мариана углубилась в чащу почти на две мили, уверенно лавируя среди обледенелых коряг и поваленных стволов, пока не вышла к глубокому, скрытому в буреломе оврагу. Прямо под расколотым гранитным валуном, замаскированная сосновым лапником и заваленная снегом, примостилась старая землянка углежогов. Из её низко вкопанной трубы едва заметно струился сизый дым, полностью растворявшийся в кронах деревьев.
Не успела девушка сделать шаг к спуску, как из-за заснеженного куста лещины бесшумно вынырнула высокая фигура в изорванном реданском колете. В руках мужчины тускло поблескивал нацеленный прямо ей в грудь взведенный армейский самострел.
— Стоять, — хрипло, со зловещим простуженным свистом выдохнул дозорный, не опуская оружия. — Капюшон сними. Живо.
Мариана медленно, спокойным движением руки скинула назад тяжелую серую ткань. Багровый отсвет далеких новиградских пожаров, едва пробивающийся сквозь тучи, осветил её бледное лицо, обрамленное мягкими русыми локонами, и чистые, ясные глаза. На её тонком запястье, освободившемся от рукава плаща, тускло поблескивал старый серебряный браслет с выгравированными крыльями птицы.
— Свои, Радмир, — негромко, но уверенно произнесла чародейка. Из её рта вырвалось легкое облако пара. — Я принесла мази и стволы крушины для твоих раненых. Парня в Залипье я залатала. Он спит, гангрена отступила.
Дозорный «Синих Полосок» облегченно выдохнул, с тихим щелчком спуская тетиву самострела с боевого взвода, и уважительно склонил голову:
— Прости, Мариана. Время сейчас не спокойное. Черные совсем распустились. Все как в жопу ужаленные, после того неожиданного поражения под Новиградом. Заходи, командир ждет тебя.
Внутри землянки было душно, жарко топилась приземистая чугунная печка, а воздух был пропитан запахом дешевого табака, махорки и промокшего сукна. Здесь прятались остатки специального отряда — полтора десятка измотанных, хмурых мужчин с забинтованными руками и злыми, затравленными глазами. Настоящие темерские псы Большака, которые вели свою скрытую войну против Империи.
Командир отряда сидел у ящика, заменяющего стол, и методично чистил засаленной ветошью затворную раму тяжелого кавалерийского пистоля. На нем был неизменный, каноничный темный шаперон-тюрбан, закрывающий лоб, и плотная кожаная куртка с потертыми серебряными лилиями Вызимы на плече. Острый, орлиный профиль, жесткая щетина и холодные, абсолютно немигающие глаза. Вернон Роше. Бывший глава темерского спецназа, а ныне — самый разыскиваемый партизанский вождь на всем Юге.
Увидев вошедшую Мариану, Роше даже не улыбнулся, но напряжение в его плечах заметно спало. Он отложил пистоль в сторону и пододвинул ей кружку горячего травяного сбитня.
— Слава богам, ты цела, — хрипло произнес Роше, качая головой. Он навалился грудью на стол, и его лицо в багровом отсвете печи казалось высеченным из камня. — Что слышно в Залипье? Имперцы не вышли на наш след? Мои ребята едва волочат ноги после вчерашней стычки у тракта.
— В Залипье вошел свежий карательный отряд «Черной пехоты», Вернон, — Мариана присела на край деревянного чурбана, бережно устраивая сумку с лекарствами на коленях. Она сделала короткий глоток из кружки и перешла на тихий, тактический полушепот. — Они ищут выживших. Патрули прочесывают каждую избу. Мне пришлось усыпить двоих латников на отшибе, так что к утру они поднимут тревогу и начнут шерстить этот квадрат леса. Вам нужно немедленно сворачивать лагерь и уходить глубже к болотам. Здесь «Синих Полосок» зажмут в капкан.