Страница 50 из 110
Ведьмак Грифона молчал. Его лицо под тенью капюшона оставалось неподвижным, словно высеченным из ковирского гранита, но янтарные кошачьи зрачки едва заметно сузились, отражая пламя свечи. Он вспомнил, как Киньян — старший наставник по фехтованию — когда-то учил его держать баланс клинка в Каэр Серен. Тот самый Киньян, который позже за золото чародеек отключил защитные барьеры замка и впустил карателей внутрь, обрекая всю Школу на истребление.
— Я знаю, — негромко, после долгой паузы отозвался Грифон. — Большак — не место для студентки Академии. Рядом со мной ты всегда будешь мишенью для арбалетных болтов Охотников за колдунами. Мой путь лежит обратно на юг. Я должен выследить Киньяна. Ведьмак, предавший свой собственный орден, не должен ходить по этой земле. Наши дороги расходятся, Лира.
— Мы расходимся, как в море корабли… — тихо, с грустной улыбкой повторила девушка фразу, которую когда-то слышала на лекциях в Оксенфурте. — Знаешь, Эксель… Когда Менге тащил меня на площадь Иерарха, я молила богов только о быстрой смерти. А потом из огня костра соткался золотой купол твоего Квена. Ты подарил мне жизнь. И этого я не забуду до самого своего последнего вздоха, Черный Грифон.
До захода солнца оставалось еще несколько часов, и Эксель понимал: его возвращение на юг требует тщательной подготовки. Южные тракты кишели реданскими патрулями, а в лесах Велена его ждали новые монстры. Прежний стальной меч, переживший новиградские подземелья, изрядно поизносился — на лезвии появились микротрещины, а баланс был нарушен после блокирования тяжелых цепей палачей.
Купец Герхард, узнав о намерениях ведьмака, лично вызвался помочь.
— Пойдем Грифон, — бородач хлопнул его по плечу. — Ковирское железо — лучшее на Континенте. Наша гильдия поставляет руду для лучших кузниц. Я знаю одного мастера, который кует клинки для королевской гвардии Повисса.
Они прошли вглубь Ремесленного квартала, где из высоких труб валил густой черный дым. Кузня краснолюда Торгара Громкого Молота встретила их оглушительным звоном наковальни. Хозяин кузни, широкоплечий краснолюд с густой бородой, заплетенной в косы, окинул ведьмака прищуренным взглядом. Узнав, что перед ним мастер Школы Грифона, он лишь хмыкнул и вытащил из длинного деревянного ящика длинный сверток, обернутый в плотную промасленную мешковину.
Когда Торгар развернул ткань, Эксель затаил дыхание. Это был полуторный меч из темной повисской стали с благородным матовым отливом. В сплав была добавлена редкая метеоритная руда, что делало лезвие невероятно легким, прочным и способным удерживать заточку годами. Идеально сбалансированная крестовина ручки была обтянута шершавой кожей морского черта. Ведьмак взял меч в руку, сделал короткий, пробный взмах в воздухе — клинок рассек пространство с чистым, едва уловимым свистом. Оружие лежало в ладони как влитое, став продолжением ведьмачьей воли.
— Забирай, Грифон, — Торгар ударил себя кулаком в грудь. — Герхард оплатил счет. Этот клинок прорубит любые латы рыцарей, если придется.
Но оружие было лишь половиной дела. Из хроник Каэр Серен, которые только что передала Лира, Эксель узнал формулы высших алхимических эликсиров Грифона. Для их варки требовались редкие северные компоненты.
Оставив купца у кузницы, Эксель вместе с Лирой направился к заснеженным скалистым уступам на окраине города. Ведьмачье чутье помогало находить нужные стебли под толщей свежего наста. В узких, ледяных расщелинах гранитных скал, куда почти не проникало солнце, Эксель бережно срезал веточки северной омелы и колючий белый остролист. Эти травы, впитывавшие силу ковирских морозов, были идеальной основой для эликсиров, разгонявших ментальную концентрацию и усиливающих мощь Знаков до запредельного уровня. Эксель аккуратно укладывал собранные растения в холщовые мешочки своей походной сумки. Алхимический арсенал Грифона был укомплектован.
Вечерние сумерки плавно опускались на гавань Понт Ваниса, окрашивая морскую воду в глубокий, индиговый цвет. На мачтах кораблей один за другим загорались походные фонари, отражаясь в незамерзающей глади длинными, пульсирующими золотыми дорожками.
Огромный ковирский трехмачтовый когг «Северная Звезда» уже готовился к отплытию. Матросы с громкими, протяжными криками натягивали тяжелые пеньковые канаты, латинские паруса лениво хлопали на холодном вечернем ветру, а из открытых люков трюма доносился мерный стук укладываемых бочонков. Корабль ловил попутный ветер.
Купец Герхард, стоя у самого причала, передал Лире тяжелый, запечатанный сургучом пергаментный конверт с подорожными грамотами от купеческого совета Ковира, которые гарантировали ей полную неприкосновенность от любых проверок на пути до дальних островов Седмиречья.
Лира стояла у самого деревянного трапа, ведущего на борт. На её плечах был новый, добротный теплый плащ из ковирской шерсти, а за пазухой надежно покоилась папка со списками. Эксель стоял напротив неё, удерживая Минерву за поводья. Кобыла тихо фыркала, утыкаясь носом в плечо девушки, словно тоже прощалась.
— Ну вот и всё, Эксель, — Лира подняла голову, глядя на мутанта из-под меховой опушки капюшона. По её бледной щеке покатилась одна-единственная, чистая слезинка, которая тут же замерзла на морозном воздухе, превратившись в маленькую хрустальную льдинку. — Капитан объявил последнюю готовность.
Она сделала шаг назад, и её пальцы судорожно скользнули к её собственным волосам. Тонким, быстрым движением девушка вытащила из своих тяжелых локонов изящную серебряную шпильку-заколку — ту самую, с которой она не расставалась с первого курса Академии Оксенфурта. На её тонком основании были выгравированы руны университетских мастеров, означающие «Возвращайся».
Лира взяла Экселя за руку и вложила холодное серебро прямо в его широкую ладонь, крепко сжав его пальцы.
— Возьми, — тихо, но твердо произнесла она, и в её стальных глазах блеснул отсвет портовых фонарей. — Пусть оно будет с тобой на Большаке. Чтобы ты не забывал, ради кого шагнул в новиградский костер. На нем руны Оксенфурта. Они сберегут тебя на южных трактах сильнее, чем любой Квен.