Язычник и Жимолость

— Привет, — тихо говорю я. — Все в порядке. Я просто… хотела узнать, можем мы поговорить минутку?

Он хмурится, но отвечает:

— Конечно.

Эверетт обходит джип, проходит мимо стереосистемы и нажимает кнопку, песня резко меняется, звук становится громче. Он забирает инструмент из рук Лео, сменяя его на посту.

Та самая старая мелодия с нашего первого свидания разносится по гаражу, пока Лео идет ко мне. В его глазах всё еще тревога. Он берет меня за руку и уводит вниз по дорожке, на пустую спящую улицу.

— Это та же песня, что играла у тебя в машине на свидании, — Я выдавливаю смешок. — Вы, ребята, и правда фанатеете по этой ретро-волне в духе «Бич Бойз», да? — спрашиваю я, пытаясь развеять мрак своего настроения, пока он не прочувствовал его до конца.

Он обнимает меня за талию, прижимая к своей груди. Инстинктивно я обвиваю руками его шею, переплетая пальцы.

Слезы покалывают глаза, когда мы начинаем покачиваться, медленно кружась на асфальте. Посреди ночи, на пустынной дороге в тихом районе, мое сердце раскалывается надвое, когда мы — неведомо для него — танцуем наш первый и последний танец.

Лео широко улыбается мне, когда снова начинается припев.

Слова, которые зацепили мой слух много недель назад, сейчас кажутся намного значимее.

— Она напоминает мне о тебе, — говорит он с улыбкой.

Я не замечаю, что снова плачу, пока слезы не начинают капать с подбородка и течь по шее. Лео хмурится и тянется, чтобы смахнуть их.

— Как называется эта песня? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал от горя. — Я хочу ее запомнить.

Сапфировые звезды в его глазах сияют, когда он улыбается мне, но в глубине я вижу тень беспокойства.

— Она называется «Baby I’m Yours», — От этих слов еще одна слеза скатывается по щеке. — Поговори со мной, Жимолость.

Я прижимаюсь щекой к его теплой ладони.

— Я разговаривала с сестрой.

— Всё хорошо?

Я улыбаюсь ему.

— Да, — лгу я, а слез становится всё больше. — Я просто… соскучилась по ней, — Мой голос дрожит, я вздыхаю. — И я просто хочу, чтобы ты знал… — Я смотрю на него, ловя его взгляд, прямо как он просил меня тогда, давным-давно. — Я люблю тебя, — шепчу я.

Его взгляд смягчается, он внимательно всматривается в мои глаза, словно ищет хоть каплю колебания, хоть крупицу неправды. Сегодня я лгу о многом, я многое от него скрываю, но в этих словах он не найдет ни грамма сомнения.

— Я люблю тебя, Лео Грэм, — Мой голос звучит чище и сильнее, чем когда-либо за эту ночь, а может, и за всю мою жизнь. Я никогда ни в чем не была так уверена. Что бы он ни запомнил об этой ночи, несмотря на всю ложь и ту боль, которую я сейчас причиню, мне нужно, чтобы он запомнил именно это. Мне нужно, чтобы он видел искренность в моем взгляде.

Мне нужно, чтобы эти слова звучали в его голове, когда я уеду, чтобы он чувствовал уверенность: я вернусь.

Он проводит большим пальцем по моей челюсти, дотрагивается до нижней губы.

— Самая красивая фраза, которую я когда-либо слышал, из самых красивых уст самой красивой девушки, которую я когда-либо знал, — он улыбается, слегка оттягивая мою губу вниз. — Я просто проверяю, не сон ли это.

Слезы льются ручьями, но я держу голос ровным.

— Это не сон. Мы это по-настоящему. И я люблю тебя.

Обхватив мое лицо ладонями, он склоняет голову, и мы соприкасаемся лбами.

— Я тоже люблю тебя, Жимолость. Каждым осколком своей разбитой души.

Его губы нежно касаются моих, и я чувствую, как меня буквально разрывает изнутри от тепла его дыхания. Он мягко проводит языком по линии моих губ, и его привычный вкус цитрусов смешивается с солью моих слез. Вкус разбитого сердца.

Я запускаю пальцы в волосы на его затылке, притягивая его ближе. Он глухо стонет, открывая рот, и его язык встречается с моим. Я жажду его, я распадаюсь на части под его руками, в его тепле, в этом поцелуе, зная, что он последний. По крайней мере, на какое-то время. Мне нужно чувствовать его глубже, дольше, крепче. Я хочу врасти в него, запечатлеть его на себе, чтобы продолжать чувствовать его даже сквозь расстояние.

— Дарби, — стонет он мне в губы. Я впитываю этот звук, зная, что слышу его в последний раз, выжигая в памяти это мгновение, отчаянно цепляясь за возможность его сохранить.

— Я люблю тебя, — шепчу я. — Я люблю тебя, — Провожу ладонями по его лицу, вниз по груди и животу, а затем снова вверх, к сердцу туда, где вытатуировано мое имя. — Я люблю тебя, — На последнем слове голос срывается.

И когда я чувствую, как он улыбается в мои губы, мое сердце окончательно рушится.

— Я люблю тебя.

Я сжимаю ткань его футболки, когда он отстраняется. Моя голова падает ему на грудь, я в последний раз вдыхаю его запах.

— Уже поздно, а мне… завтра на учебу. Мне пора домой.

Одной рукой он придерживает меня за затылок, другая лежит на привычном месте на моих бедрах. Сердце колет, когда он слегка сжимает пальцы.

— Хорошо, малыш. Увидимся завтра после работы.

Я не могу ответить. Я не вынесу еще одной лжи. Поэтому я просто киваю.

Я делаю шаг назад, и он меня отпускает. Его рука скользит по моей, он ловит мою ладонь прежде, чем между нами вырастает пропасть. Он переплетает наши пальцы и улыбается, сжимая мою руку четыре раза — тайный знак, понятный только нам двоим.

— Всегда, Дарби, — говорит он.

— Всегда, — шепчу я в ответ.

Я медленно разворачиваюсь и иду к бабушкиному дому, зная, что его глаза будут провожать меня, пока я не скроюсь из виду.

Я стою перед домом, который так быстро и бесповоротно стал моим настоящим домом. Слезы снова душат меня, пока я мысленно прощаюсь с ним.

Я тихо сажусь в машину и завожу мотор. Закрывая ворота гаража и выезжая на дорогу, я начинаю свой путь обратно в волчье логово.

Глава 39

Язычник

Настоящее. 2 июня.

Мир вокруг меркнет, когда я вхожу в ее тесную, влажную глубину.

Ничего больше не существует, только шелк ее волос в моем кулаке, звук моего имени, слетающий с ее мягких губ, ощущение ее плоти, обхватившей мой член.

Она уперлась руками в капот моей машины, широко расставив пальцы, чтобы удержать равновесие, пока я вхожу в нее сзади. Она принимает каждый дюйм так идеально. Словно мы не на улице, где нас может увидеть любой прохожий. Словно она так потеряна во мне, что ей плевать на всё. Она сводит меня с ума.

Я сильнее натягиваю ее волосы и притягиваю к себе, чтобы она вплотную прижалась к моей груди. Из-за белья, запутавшегося у щиколоток, она не может пошевелиться.