Страница 94 из 118
— Возможность быть с тобой всегда стоила риска тебя потерять, — продолжает он. — Я ни секунды не раздумывал, прежде чем заказать билет в Канзас, когда получил твое письмо. И не только потому, что ты нуждалась во мне, или потому, что от мысли о твоем замужестве с кем-то другим меня тошнит. А потому, что я знал: наша встреча даст нам шанс. И этот шанс стоил того страха снова тебя лишиться, — Он делает судорожный вдох. — Но я не могу проснуться однажды утром и обнаружить, что тебя нет. Я не могу смотреть, как ты растворяешься в воздухе, превращаясь в ничто. Я не могу провести еще десять лет, гадая, не выдумал ли я всё это себе. Я не могу позволить себе поверить, что ты у меня есть, чтобы в итоге оказаться в реальности, где это не так.
Я ничего не вижу из-за слез, но чувствую, как мы летим по шоссе.
— Лео, остановись.
— Что?
— Притормози. Пожалуйста, остановись.
Он не говорит больше ни слова, но я кожей чувствую исходящую от него тревогу, когда он сворачивает с шоссе на узкую грунтовку. Он останавливает машину у забора из колючей проволоки, за которым тянутся пастбища и пологие холмы. Пустынная дорога осталась на насыпи чуть выше нас, скрывая нас от посторонних глаз.
Мгновение мы сидим в тишине, прежде чем он полностью поворачивается ко мне.
— Я не ставлю тебе никаких ультиматумов. Я буду держать тебя столько, сколько ты позволишь. Но если ты собираешься снова уйти, я просто... — Он облизывает губы, его океанские глаза блестят от слез. — Дай мне возможность уйти первым.
Я закрываю глаза, всё мое тело дрожит при каждом вдохе.
— Я не хочу никуда уходить, Лео. Я не хочу оставлять тебя. Я никогда этого не хотела. Если ты не веришь ни единому моему слову, пожалуйста, поверь хотя бы в это.
Он тянется ко мне, высвобождает руку и берет меня за щеку. Его взгляд мечется по моему лицу, будто он заставляет меня продолжать.
— Но ты прав. Ты заслуживаешь возможности уйти. Ты заслуживаешь знать всю историю. Всю правду. И в конце концов, именно тебе придется решать, хочешь ли ты остаться со мной.
— Я всегда буду...
Я перебиваю его:
— Можно мне сесть за руль? Есть одно место, которое я должна тебе показать.
На его лице отражается замешательство, но он лишь кивает. Лео берет мое лицо в ладони, наклоняется и целует меня в нос и щеки. Он слизывает мои слезы, прежде чем его губы находят мои, и мы оба дрожим, прижимаясь друг к другу в этот момент.
Он отстраняется, но прижимается своим лбом к моему. Его большой палец гладит мою челюсть, а он шепчет:
— Всё будет хорошо.
У меня вырывается очередной всхлип, и он поднимает голову, чтобы прижаться губами к моему виску.
— У нас будет всё хорошо, Жимолость. Так и должно было быть.
Я могу лишь кивать в его объятиях. Я крепко вцепляюсь в его плечи, впитывая его тепло, его запах, его душу. И пока мы сидим здесь, на обочине пустынной дороги в Юте, мне кажется, что мы начинаем исцеляться.
Когда наши слезы высохли, а сердца немного затянулись, он отстранился. Проведя рукой по моему плечу, он переплел свои пальцы с моими и сжал их четыре раза, прежде чем распахнуть водительскую дверцу и обойти Мустанг сзади.
Что-то пискнуло, и я взглянула на его телефон, экран засветился от входящего вызова.
— Посмотришь, кто это? — спросил Лео из-за машины. — Может, мой агент, Линн. Она в бешенстве, я уже несколько дней не отвечаю на её звонки.
Я достала телефон из центральной консоли. Звонок шел с номера, не сохраненного в контактах Лео, но я всё равно его узнала.
В животе всё похолодело, а в горле будто застрял ком. Я почувствовала, как задрожали руки, когда этот номер высветился на экране.
Я не слышала, что он говорил, но, кажется, он что-то спрашивал. Хруст гравия под его ногами отозвался в моих ушах гулким ревом, возвращая меня в реальность. Я подняла глаза и увидела широкие синие глаза, встревоженно смотрящие на меня из-под нахмуренных бровей.
— Что случилось, Жимолость?
— Это... — мой голос дрожал. — Это мой папа.
Я посмотрела на него; он прищурился от беспокойства.
— Звонит мне?
Я кивнула. Мой отец не позвонил мне ни разу с тех пор, как я сбежала со свадьбы. Мать тоже, только Джексон и Далия. В первый день-два пришло несколько встревоженных сообщений от друзей и коллег, но когда я не ответила, они быстро прекратили попытки.
Лео фыркнул и выхватил телефон у меня из рук. Я открыла рот, чтобы возразить, но его палец уже скользнул по экрану, и он прижал трубку к уху. У меня не было времени, чтобы отойти от эмоций нашего прошлого разговора и подготовиться к этому.
— Лео, повесь трубку, — тихо прошипела я.
Он скрестил руки на груди, прислонился к пассажирской дверце и, глядя на пейзаж, ответил:
— Мистер Эндрюс, чем могу быть полезен?
Я закусила губу так сильно, что едва не пошла кровь. Внутри всё скрутило от отчаяния и тревоги.
К моему удивлению, Лео рассмеялся.
— Пожалуй, я не совсем верно сформулировал вопрос, потому что этого я делать не стану, — он слегка повернулся ко мне и подмигнул. — Наверное, я хотел спросить, какого черта вам нужно?
С другого конца донеслось сердитое ворчание, но я не могла разобрать слов отца.
— Она не вещь, которую можно вам вернуть, идиот. Она, черт возьми, человек. Ваша дочь. Дочь, с которой вы ни разу не связались с тех пор, как она ушла из церкви, — голос отца прервал его, но Лео продолжал. — Вас хоть немного волнует её счастье? То, чувствует ли она себя реализованной как личность? Вы вообще её любите? А он? Ответ на последний вопрос — нет. Этот человек не любит её так, как она того заслуживает, и это должно быть вашим приоритетом. Тот факт, что это не так, наглядно говорит о том, что вы за человек.
На другом конце линии теперь стоял настоящий рев, и я живо представила лицо отца: красное от ярости, глаза сузились, такие карие, что кажутся почти черными. Дэйн Эндрюс человек, не привыкший слышать «нет». Не привыкший, когда вскрывают его недостатки. Когда он проигрывает в споре или теряет власть в разговоре.
Если я и знаю что-то о своем отце, так это то, что он досконально изучил биографию Лео в тот же миг, когда узнал, что я сбежала с ним. Скорее всего, он прекрасно знает, кто такой Лео сейчас и сколько он стоит. Уверена, его это пугает, и он, вероятно, думал, что сможет сыграть роль грозного папочки, позвонив Лео напрямую. Но Лео это ни капли не задело.
Наоборот, он усмехнулся, поворачиваясь ко мне, и по его губам скользнула медленная улыбка, пока из трубки доносился приглушенный шум.