Язычник и Жимолость

Теперь она всматривается в моё отражение и видит, как маска сползает с моего лица. Она видит правду, которую все окружающие предпочли игнорировать, включая меня саму.

Потому что мои глаза не умеют лгать так же хорошо, как губы.

Парикмахер закалывает последнюю прядь моих волос на бигуди, когда Далия спрашивает:

— Можно ей сделать перерыв, пока локоны остывают?

Стилист кивает и отходит. Далия появляется позади меня, её глаза встречаются с моими в зеркале. Я наблюдаю, как она берет тот самый выпуск Sports Illustrated со стола и небрежно роняет его в маленькую мусорную корзину у двери.

— Спасибо, — произношу я одними губами.

Лицо сестры принимает нечитаемое выражение. Она подходит к моему креслу и наклоняется, чтобы наши лица были на одном уровне. Глядя мне в глаза через зеркало, она подается вперед и шепчет:

— Жимолость?

Моё тело каменеет, я вскрикиваю, задыхаясь от воздуха, застрявшего в легких.

— Что… что ты сейчас сказала?

Глава 5

Язычник

Прошлое. 15 Июня

Всматриваюсь в выбеленный двухэтажный особняк с пышными гортензиями в палисаднике и опоясывающей верандой. Он гармонично вписывается в ряд прелестных старинных особняков, что выстроились вдоль Оушенсайд-авеню. Этот дом превосходит мой собственный, он просторнее, с видом на океан, а его задний двор нависает над обрывом, где зелень газона резко контрастирует с синей бездной океанского горизонта.

Я и сам не знаю, что именно привело меня сюда. С первого мгновения, как я увидел её, эти ореховые глаза не выходят из моей головы. Я сказал ей, что она напомнила мне жимолость из-за голоса. Он был сладок, но слова весьма ядовиты. Признаться, однако, всё в ней напоминает мне мёд.

Как будто звук льётся из её голоса – густой, сладкий и тягучий, так, что хочется смаковать каждое слово, даже те, что причиняют боль. Цвет её глаз также напоминает мне мёд. Легко назвать их ореховыми, но когда солнечный свет падает на них, как это было тем утром, когда я встретил её на пляже, они кажутся скорее янтарными. Её золотистые волосы, ниспадающие ниже плеч густыми, прямыми прядями. Вся она словно из мёда.

Держу пари, её губы на вкус как мёд.

Прошла неделя с тех пор, как я оставил её на крыльце этого дома, и с тех пор я её больше не видел. Все эти дни я проводил с Карлосом и Эвереттом в автомастерской. Раннее лето — горячая пора. Автомобилям нужна тщательная наладка, прежде чем они снова вернуться на дорогу. Семьям нужно подготовить их машины к летним путешествиям.

Мне нужно оправдывать своё пребывание здесь, поэтому всё лето я работаю без выходных. Никто из Рамос прямо мне не говорил, что мне следует работать в обмен на жилье, но я знаю, как им непросто. Я знаю, что мой бесплатный труд и чаевые, которые я зарабатываю, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, позволяют им продолжать оказывать мне всяческую поддержку. Я в неоплатном долгу перед ними.

Быть может, именно поэтому я здесь. Иногда этот дом кажется мне удушающим. Они стараются, чтобы я чувствовал себя частью семьи. Чаще всего так и есть, но бывают моменты, когда я вспоминаю что я не Рамос. Это не мой дом. По правде говоря, у меня нет семьи. Я одинок.

Что-то в глазах Дарби наводит меня на мысль, что порой она чувствует то же самое. Быть может, именно поэтому я здесь: в поисках утешения, что я не единственный в этом мире, кто испытывает подобные чувства, но мне также невероятно любопытно узнать её поближе. Почему она вдруг оказалась здесь, в Пасифик Шорс, со своей бабушкой? И как долго она намерена здесь остаться?

И, возможно, мне просто интересно, каков вкус её губ.

Я тихо пробираюсь вдоль края палисадника, беззвучно отпирая калитку. Я часто так поступаю, и хоть уверен, что Дайан, бабушка Дарби, прекрасно обо всем догадывается, всё же стараюсь не производить шума. С заднего двора Дайан ведет тропа вниз по каменистому обрыву к уединенной бухте. Должно быть, эту тропу проложил ещё прежний владелец дома. Она крута и опасна, но стоит лишь спуститься на этот пляж, и ты ощущаешь себя полностью отрезанным от остального мира. Это настоящий частный оазис среди переполненных пляжей Южной Калифорнии. Там также отличный прибой, что делает его идеальным местом для уединенного серфинга. Однако сегодня вечером я ищу не эту бухту. Сегодня вечером я ищу ту девушку, которая, вероятно, спит в спальне наверху.

Обогнув дом сзади, я останавливаюсь перед её окном. Слабое свечение пробивается из-за плотно задернутых штор, и меня наполняет надежда, что она всё ещё не спит.

Подобрав с земли горсть мелких камешков, я начинаю бросать их вверх, к тому окну. Я понятия не имею, где находится спальня её бабушки, поэтому стараюсь не шуметь слишком сильно, на случай если она спит на той же стороне дома.

После того как я бросаю три камешка, свет в комнате внезапно гаснет. Либо она пытается притвориться спящей, либо напугана. Я отступаю чуть назад, оказываясь на открытой лужайке, освещенной светом почти полной луны.

Привыкнув к темноте, мои глаза улавливают движение за шторами. Я не вижу её, но я знаю, что она наверняка выглядывает из-за них, чтобы увидеть, кто бросает камни в окно. Я вытягиваю руки, машу ими, чтобы привлечь её внимание, широко улыбаясь.

Внезапно занавеска резко отбрасывается в сторону, и окно распахивается настежь.

— Что тебе нужно, Джон Хьюз? — восклицает она полушёпотом.

— Кто? — кричу я в ответ.

Её глаза такие огромные, так драматично закатываются, что я вижу это даже с того места, где стою.

— Что ты здесь делаешь?

— Скучаю, — пожимаю я плечами. — Хочешь выбраться незаметно и нарушить парочку правил?

— Выбраться незаметно, это уже нарушение правил, — огрызается она.

— Ладно, — протягиваю я. — Хочешь выбраться незаметно, а потом больше никаких правил не нарушать?

Она снова закатывает глаза.

— Нет, спасибо.

Я выдыхаю, проводя рукой по волосам. Чувствую разочарование, но не должен удивляться. Она ведь меня даже не знает. Я пробираюсь через её задний двор посреди ночи и прошу её сбежать со мной в темноту. Конечно, она не захочет этого делать.

Я идиот.

— Прости, что побеспокоил. Увидимся позже, жимолость.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, когда слышу её сладкий голос:

— Что случилось?

Снова повернувшись к ней, я улыбаюсь.

— Ничего не случилось. Как я уже сказал, мне просто скучно. Подумал, попробую развратить новенькую в городе.