Язычник и Жимолость

Настоящее. 2 июня

Глава 36

Язычник

Она источник тепла для моей сияющей души.

Прошлой ночью, когда я наблюдал, как лунный свет омывает её кожу, придавая ей неземное свечение, я решил, что больше всего дорожу темнотой. Но сейчас, проснувшись утром и видя, как солнечные лучи отражаются на её лице, заставляя её карие глаза сиять огнем, я понимаю, что наслаждаюсь дневным светом.

Это похоже на бесконечный цикл: я надеюсь, что каждая секунда станет вечностью, и в то же время с нетерпением жду каждого будущего мгновения, которого еще не видел, где я найду в ней что-то новое, что можно полюбить.

Я не хотел тревожить её сон. Её тяжелое дыхание касалось моей шеи, волосы рассыпались по подушкам, но я не смог сдержаться. Я скучал по ней, даже когда она лежала рядом со мной. Как только я убрал непослушную прядь с её щеки и заправил за ухо, эти яркие глаза приоткрылись.

Мы еще ничего не сказали друг другу. Она лишь мягко улыбается мне, ведя указательным пальцем от моего лба вниз, по носу и вдоль губ. Мягкий солнечный свет пробивается сквозь шторы за моей спиной, окутывая её золотом.

Она наблюдает за тем, как её палец лежит на моей нижней губе, когда я спрашиваю:

— Ты правда чувствовала всё то, что сказала вчера ночью?

Её взгляд метнулся к моему. Глаза широко распахнуты, она часто моргает. Она хмурится, изучая моё лицо и медля с ответом. Вспышка ужаса пронзает меня, пока она не произносит:

— Да.

Она убирает пальцы от моего рта и проводит ими по шее, пока они не натыкаются на цепочку. Она крутит кольцо между большим и указательным пальцами.

— А ты правда чувствовал всё то, что сказал вчера ночью?

— Я уже говорил тебе. Я отвечаю за каждое слово, которое когда-либо тебе сказал.

Она прижимается головой к моей груди и вздыхает; её горячее дыхание обдает мою кожу.

— Знаешь, мне всегда будет казаться, что я тебя не заслуживаю.

Мы оба лежим на боку, лицом друг к другу, наши обнаженные тела прижаты друг к другу, её колено зажато между моими ногами. Её кожа нежная, гладкая и теплая. Аромат цветов и меда пропитал простыни, словно мы в весеннем саду.

Я представляю себе, что именно так выглядит, ощущается и пахнет рай, когда беру её за подбородок и приподнимаю голову, чтобы наши глаза встретились.

— Тогда я проведу остаток жизни, показывая тебе, почему ты заслуживаешь. Почему ты заслуживаешь всего.

Я наклоняюсь и прижимаюсь своими губами к её. Нежно, не торопясь, будто впереди у меня целая вечность. И черт возьми, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это стало правдой. Потому что когда-то я был разрушен, а теперь, прижимая её к себе, я воссоздан заново, возвращен к жизни вкусом её губ.

Когда я отстраняюсь, я замечаю, как её взгляд мечется между моими глазами, словно она ищет в них колебание или ложь. Но я знаю, что всё, что она там найдет это каждое обещание, которое я когда-либо давал, запечатленное на моем лице. Включая и это.

— Теперь ты тот, кто прогоняет моих призраков, — шепчет она.

Я придвигаюсь к ней ближе, смеясь прямо в её губы:

— А ты всё еще солнечный свет, пробивающийся сквозь трещины моей разбитой души.

Я целую её нежно, но, когда отстраняюсь, замечаю на её лице тень замешательства. О чем бы она ни думала, она не озвучивает это. Вместо этого она спрашивает:

— Куда мы сегодня поедем?

— Ну, у нас есть варианты, — усмехаюсь я, садясь в постели и потягиваясь.

Дарби следует моему примеру.

— Мы можем поехать прямиком в Пасифик-Шорс. Это около девяти часов пути.

Она садится лицом ко мне, прикрывая обнаженное тело простыней, пока её дикие волосы торчат во все стороны.

— Или, — я улыбаюсь, заправляя прядь ей за ухо, — мы можем проехаться через Зайон, найти место для ночлега и вернуться домой завтра.

Я ожидаю, что она улыбнется мне в ответ. Я ожидаю, что она захочет продлить эту поездку как можно дольше. У меня нет намерения отпускать её, когда мы доберемся до Пасифик-Шорс, но я знаю, что как только мы вернемся в реальную жизнь, ей придется столкнуться с последствиями. Я намерен держать её за руку на каждом этапе, но я знаю, что адаптация, начало жизни с чистого листа, не будет для неё легкой. Еще один день в этом коконе, который мы создали для себя — вот что, как мне кажется, ей нужно, и я надеюсь, что она согласится.

Вместо этого она хмурится, и её лицо застывает с отстраненным выражением, будто она о чем-то глубоко задумалась. Я даю ей мгновение обдумать всё, прежде чем она снова смотрит на меня.

— Разве Зайон не рядом с... — она сглатывает, — Сент-Джорджем?

Я наклоняю голову:

— Да, кажется, так.

Она издает долгий вздох, почти нервно барабаня пальцами по ноге. Проходит еще одно мгновение тишины, прежде чем она кивает сама себе и поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Хорошо, давай поедем в Зайон и остановимся в Сент-Джордже сегодня вечером.

— А что в Сент-Джордже?

Её лицо серьезно, глаза почти печальны. Она одаривает меня слабой улыбкой:

— Я расскажу тебе, когда мы будем там. Обещаю.

У меня всё сжимается внутри, и внезапно возникает чувство, будто город Сент-Джордж хранит какую-то часть нашей истории, о которой я еще не знаю. Словно какое-то воспоминание оттуда, причина того затравленного взгляда в глазах Дарби.

Не желая давить на неё и требовать объяснений раньше, чем она будет готова ими поделиться, я просто киваю. Предчувствие подсказывает мне, что эта ночь может быть болезненной для нас, и это заставляет меня решиться сделать наш день прекрасным.

Я в мгновение ока спрыгиваю с кровати, подхватывая Дарби на руки, как принцессу — она всё еще завернута в простыню — прежде чем она успевает понять, что я задумал.

Она хихикает, уткнувшись мне в шею:

— Куда мы идем?

— В ванную, Жимолость. На этот раз ты будешь той, кто заставит меня кончить в душе.

Она определенно сделала это. На коленях, с горячим и мягким ртом на моем твердом члене, пока вода хлестала по нам, покрывая её гладкую кожу бисеринками влаги.

Затем она выкрикивала мое имя, пока я трахал её у стены.

Она позволила мне вымыть её мягкие светлые волосы, а я позволил ей вымыть моё тело. Затем я обхватил её лицо под струями воды и целовал, пока мы оба не задыхались и у нас не кружилась голова, всё было точно так же, как в тот первый раз, когда мои губы коснулись её. Еще один момент, похожий на возвращение домой.