Страница 86 из 118
— Я не знаю. Не знаю, — её голос надломился. — Я просто… я не могу принимать такое решение только потому, что они мне велели, ради их репутации. Я должна решить сама. Но… время уходит, Дарби. Мои возможности стремительно тают, и я думаю… — Она вздохнула. — Думаю, я, может быть, хочу этого. Хочу ребенка.
— Хорошо, — сказала я ей. — Мы во всем разберемся вместе. И если ты решишь оставить его, я буду с тобой на каждом шагу. Мы не позволим отцу принуждать тебя к тому, чего ты сама не хочешь.
— Я не справлюсь одна, Дарби, — прошептала она.
В животе кольнуло чем-то холодным и резким.
— Далия, а где Джейсон?
Рыдания вспыхнули с новой силой, еще отчаяннее и громче, чем прежде, будто она совсем забыла, что должна вести себя тихо. Она задыхалась от слез. Я почти физически чувствовала через телефон, как дрожит её тело, когда она судорожно хватала ртом воздух.
И я ничего не могла для неё сделать.
Я чувствовала себя так, словно нас разделяют миллионы миль. Сердце сжалось в груди от звука того, как моя сестра ломается прямо у меня в ухе. Не перед моими глазами, не в моих объятиях — потому что меня нет рядом. Она рассыпается на части на полу в кабинете отца посреди ночи. Совершенно одна.
Потому что нашим родителям плевать на собственного ребенка, их волнует только их репутация и бизнес. Потому что я, возможно, провела это лето, обретая Лео. Обретая Елену. Сближаясь с нашей бабушкой.
А моя сестра провела последние два с половиной месяца в одиночестве. Медленно угасая. Теряя себя. Потому что единственным человеком, который когда-либо был у Далии в этом мире, была я, и меня не оказалось рядом, когда я была ей так нужна.
— Я позвонила ему прямо перед тем, как набрать тебя, — наконец произнесла она. — Он даже не спросил, где я пропадала все эти месяцы, почему мой телефон был выключен и я не отвечала на звонки. Он сказал, что ему неинтересно заводить со мной ребенка, — Она судорожно втянула воздух. — И вообще быть со мной. Что он уже живет своей жизнью, — Она продолжала плакать, но каким-то чудом находила в себе силы говорить сквозь слезы. — Когда я сказала, что беременна, он… Боже. Он сказал мне избавиться от него. Прямо так и сказал: «Избавься от него».
— Дал… — это всё, что я могла вымолвить. Я даже представить не могла, насколько одинокой и напуганной она себя чувствует.
— Я просто хочу сбежать. Уехать куда-нибудь, где меня никто не знает, где никому нет дела до того, что мне девятнадцать и я беременна. Где я смогу сама принять решение. Где я смогу, черт возьми, дышать. Я не могу здесь дышать, Дарби. Я неделями не выходила из дома. Отец не выпускает меня, пока я не приму решение… но ты же понимаешь, что он имеет в виду. Пока я не сделаю то, что хочет он. Он меня не выпустит.
Я приняла решение мгновенно.
— Я возвращаюсь домой, Дал. Я выезжаю прямо сейчас, и мы уедем вместе. Мы найдем место, где переждем, пока ты во всем не разберешься. Пока ты снова не начнешь дышать.
Она разрыдалась еще сильнее. Спустя долгую паузу она наконец прошептала:
— Я не могу втягивать в это еще и тебя, Дарби. Да это и неважно. Даже если ты прилетишь завтра, отец не подпустит тебя ко мне.
— Ты меня не втягиваешь. Я не могу спокойно сидеть, зная, какую боль ты чувствуешь. Я знаю, ты сделала бы для меня то же самое. Не беспокойся об отце. Я найду способ обойти его запреты, — Каким-то образом.
— Кажется, ты единственный человек в мире, который меня любит, — прошептала она.
Моя грудь словно раскололась пополам, потому что я понимала: она права. Я и сама чувствовала нечто подобное до того, как приехала сюда, до того, как встретила Лео. Мы с Далией были друг у друга единственной опорой, и, пусть я и не осознавала этого, я бросила её этим летом.
— Я вернусь домой, Дал. Мы со всем разберемся вместе, я обещаю.