Страница 81 из 118
Он ставит член перед моим ртом и грубо приказывает:
— Соси, милая.
Медленно он направляет свою длину между моими губами. Я смотрю на него вопросительно, нуждаясь в подсказке, что делать дальше.
—Я не делала минет с тех пор, как… ну с тех пор, как в последний раз делала его тебе, и тогда я понятия не имела, что делаю.
— Делай с ним всё, что хочешь, малышка. Я мечтал увидеть тебя на коленях ради меня. Всё, что ты делаешь, идеально, — я мурлычу, проводя языком по его стволу. Вкус собственной возбудимости тает на языке.
Я начинаю двигать головой вверх-вниз, облизывая гребни на туловище и втягивая щёки.
— Вот так. Молодец, — его слова дают мне уверенность, и я немного ускоряюсь, добавляя руку у основания, туда, куда рот не достаёт. — Грязная девочка. Тебе нравится, когда мой член в горле, да?
Я задыхаюсь и киваю.
— Какие мы на вкус вместе, Жимолость?
Я всасываю и на секунду отстраняюсь.
— Очень хороши.
— Верно, любимая, — Он сжимает затылок и держит голову, двигаясь внутрь-наружу. Его глаза смыкаются, я наблюдаю, как работает его глотка, слышу мягкие звуки нужды. Его ноги дрожат под моими касаниями, и я понимаю, как сильно я на него влияю, как он теряется во мне, в ощущении моего языка, в виде меня на коленях ради него. Его вид, весь в твёрдых линиях и напряжённых мышцах, изгиб живота, когда он двигается в моём рту — приближает меня к краю уже в третий раз за этот вечер.
Не в силах сдержаться, одна из моих рук скользит по телу, спускаясь к клитору. Я нежно провожу пальцем по своему клитору и срываюсь на стон, не отрывая губ от него.
Его голова резко опускается, и он смотрит на меня из-под полузакрытых век. На лице играет тёмная улыбка, когда он видит, как я прикасаюсь к себе. Он собирается что-то сказать, но нас обоих прерывает резкий звук, звонит телефон.
Я мельком вижу свет на прикроватной тумбочке: мой телефон. Лео схватывает его так же быстро, смотрит на меня и хрипло приказывает:
— Не прекращай трогать себя. Не переставай сосать мой член.
Он вытягивает руку, не меняя положения, и берёт телефон. Его тёмный смех пробегает по моей коже.
— Это он, — говорит он.
Я отстраняюсь.
— Джексон? — вырывается у меня.
Он бросает на меня строгий взгляд.
— Не произноси имя другого мужчины, когда у тебя во рту я, — говорит он твёрдо. В его тоне слышатся власть и собственничество, и это заставляет меня двигаться быстрее. Я улыбаюсь и снова беру его в рот.
— Должен ли я ответить на это? Сообщить ему, что сейчас ты немного занята? Должен ли я позволить ему слушать, как я трахаю твоё милое маленькое горло?
Я не хочу, чтобы он это делал, но признаюсь — мне нравится, что он не позволяет звонку разрушить наш момент. Мне нравится, что он превращает всё в игру, подогревая наше наслаждение, для нас двоих сейчас не существует ничего, кроме нас.
Если честно, поддразнивание в его голосе, мысль о таком контроле, о том, что кто-то может нас услышать — всё это заводит меня. Я на коленях ради того человека, которого ненавидит мой отец, ради того, с кем мне не следовало связываться, и это разжигает меня ещё сильнее. В конце концов, мое ядро сочится. Мои пальцы сильнее трут мой клитор.
Приветик, проблемы с отцом? Это я, Дарби.
Глубокие и синие глаза Лео вспыхивают. Он улыбается остро:
— Тебе это нравится, да? Это заводит тебя, малышка? Мысли о том, что твой бывший слушает, как ты отсасываешь у другого мужчины?
Не в силах сдерживаться, стон проходит через меня ещё раз.
Он хохочет низко:
— Ты плохая девочка, Дарби. Грязная.
Бросив телефон на тумбочку, он рычит:
— Он потратил на тебя годы, и что ты ему дала? Ты теперь моя, и я хочу тебя целиком.
Он поддерживает мою челюсть, чтобы удержать голову, и вытаскивает свой член из моего рта. Наклоняясь, он целует меня в губы и шепчет:
— На кровать. На четвереньки.
Он подхватывает меня под руки и практически швыряет на матрас. Я ползу вперёд, поднимаю бедра и выгибаю спину. Он ведёт ладонью по моей спине и по ягодицам.
— Ты настоящее произведение искусства, — произносит он.
Он схватывает меня за щиколотки и подтягивает к краю кровати. Ноги свисают с края, и его сильная рука нашла мои бедра, сжимая кожу над моей татуировкой, когда он прижимает свой член к моему входу.
Мы оба стонем, когда он легко входит в меня, глубже, чем прежде. Когда передняя часть его бёдер упирается в заднюю часть моих, он попадает в то место, от которого у меня сводит пальцы на ногах, и я хватаюсь за простыню, задыхаясь в матрас.
Он начинает быстрый, жёсткий ритм. Звуки наших тел сливаются в комнате: стуки, влажные звуки моего возбуждения и моё имя, вырвавшееся на крик.
Это одновременно и эротично, и первобытно.
Это было именно то, в чем я всегда нуждалась, сама того не подозревая. Ощущение, которое, я знала наверняка, никогда не повторится ни с кем другим.
Я приподняла голову от матраса и впервые заметила зеркало на противоположной стороне комнаты. Из-за нашего положения поперек кровати я теперь могла видеть, как он берет меня. Мои пальцы так сильно вцепились в простыни, что костяшки побелели. Волосы соскользнули с плеч, рассыпавшись по постели. Мои бедра были высоко подняты, вздрагивая от каждого сокрушительного удара его плоти о мою.
Божественное тело Лео возвышалось надо мной, мышцы его пресса ритмично перекатывались, пока он двигался во мне. Его руки были до предела напряжены, вены на предплечьях отчетливо проступали, пока он сжимал мои ягодицы, раскрывая меня для себя.
Я перевела взгляд на его лицо. Челюсть плотно сжата, натянутые мышцы шеи едва ли не вибрировали от напряжения. Он закусил нижнюю губу, полностью сосредоточившись на том, как глубоко он входит в меня. Его глаза яркие, широко распахнутые, были прикованы к месту нашего слияния.
От каждого его движения мое тело содрогалось в спазмах, а из горла вырывались звуки, которые казались мне чужими. Я чувствовала себя почти отстраненной, наблюдая за тем, как он берет меня, не в силах совладать ни с экстазом, бегущим по венам, ни с криками, срывающимися с губ. Лео был настолько поглощен наслаждением, которое дарил нам обоим, что даже не замечал зеркала напротив.
— Ты смотришь на то, как берешь меня? — спросила я, и мой голос был густым и охрипшим от криков.