Язычник и Жимолость

Я веду ладонью вниз, пока она не накрывает его руку на моем бедре. Я сплетаю наши пальцы и слегка сжимаю.

— Мне нравится, когда ты направляешь меня за бедра, двигаешь так, как тебе приятнее всего, — шепчу я. — Обожаю то, как ты держишь меня здесь, когда целуешь. Как сжимаешь мое бедро, когда обнимаешь... четыре раза, напоминая, что с тобой я в безопасности.

В этот момент он резко вскидывает бедра, толкаясь так глубоко, что я начинаю дрожать. С моих приоткрытых губ срывается протяжный стон.

— Ты всегда впиваешься в это место, когда ты кончаешь, и когда я кончаю тебе на лицо.

— Блядь... — шипит он.

— Не знаю, замечал ли ты когда-нибудь, но твои руки всегда тянутся именно сюда. Ты отметил это место своими касаниями, а я сделала их вечными, закрепив чернилами.

— Жимолость... — почти скулит он, вцепляясь в меня еще крепче и яростно раскачивая мое тело на себе. Я чувствую его так глубоко, будто он касается самой моей души.

Трепет от его большого пальца, скользящего по моей татуировке, прошивает позвоночник ледяными искрами. Я ловлю его взгляд: он скользит от рисунка на коже к месту, где наши тела слиты воедино. Он слегка приподнимает меня, и мы оба смотрим вниз, на то, как я сжимаю его внутри себя. Смотрим, как он тянет меня вверх и медленно опускает обратно.

Гул в моем теле становится глубже, пробуждая первобытные инстинкты. Я чувствую этот трепет повсюду, он поднимается от самых кончиков пальцев к груди. Напряжение внутри скручивается тугой, раскаленной спиралью.

Я наклоняюсь вперед, наши тела сливаются воедино, и подношу лицо к его. Его руки скользят по моей спине, прижимая меня к себе, пока он не начинает медленно, но всё быстрее двигаться. Его пальцы впиваются в мою спину, скользя вдоль позвоночника. Мои волосы окутывают наши лица, как занавес, отгораживая нас от всего мир. Остаемся только мы вдвоем, наше дыхание, наши звуки, его движения внутри меня.

Я позволяю своей руке нежно скользнуть по его скуле, затем по полным губам. Я позволяю себе утонуть в глубине его бездонных глаз. Я теряю себя в его жаре, в его голосе, когда он шепчет нежности мне на шею.

Я чувствую его каждым нервным окончанием.

Я чувствую его в своих венах.

Шрамы на моей израненной душе раскрываются, и он вливается в них.

Наши сердца начинают биться в унисон, как начало песни, которую могут исполнить только наши тела. Медленно и нежно. Золотые аккорды пронзают нас, связывая наши души. Текст этой песни — его имя, слетающее с моих губ в быстром шепоте, пока его руки скользят по моей коже.

— Ты так прекрасна, — шепчет он в ночную тишину. — Ангел.

Он отрывает одну руку от моей спины, чтобы взять мое лицо в ладонь, откидывая волосы с моего лба.

Я издаю стон, соединяя свои губы с его. Он переносит руку на затылок, зарываясь в мои волосы. Я откидываю бедра назад, становясь отчаянно жаждущей его давления глубоко внутри меня. Он отвечает мне восхитительным ритмом, наши поцелуи становятся плотскими, когда он прикусывает и кусает мои губы и стонет мне в рот.

— Ты невероятна, детка, — говорит он, прежде чем взять мою губу в свои зубы. Он крепче сжимает мои волосы и сильно тянет, моя голова резко откидывается назад, когда он медленно ведет зубами по моему рту.

Его язык скользит по моей челюсти и вниз по шее. Я дрожу, когда он касается чувствительной кожи зубами, затем проводит по ней губами и языком.

Я чувствую, как приближаюсь к пику, мои ноги дрожат и сжимаются поверх него, пока я продолжаю двигаться.

— Возьми это, Жимолость. Возьми то, что тебе нужно. Возьми всё, — он легко прикусывает мое плечо, посылая дрожь по моему телу. — Всё мое принадлежит тебе в любом случае, — эти слова заставляют меня падать сквозь звезды. Он крепко держит меня, отпуская мои волосы, когда я обрушиваюсь на его плечо, крича его имя. Он продолжает заниматься со мной любовью, прямо сквозь мой оргазм, позволяя мне пережить каждую волну наслаждения, которая накрывает мое тело.

Я обрушиваюсь на него, обессилевшая и удовлетворенная. Он всё еще напряжен, всё еще движется внутри меня, когда он смеется мне в ухо.

— Вот так, малышка.

Его руки расправляются на моей спине, когда он обхватывает мои колени ногами и переворачивает нас так плавно, что его член даже не выходит из моего тела, когда он перекатывается наверх.

Его волосы немного темнее, чем были в юности, падают ему на лицо, когда он смотрит на меня сверху вниз, упираясь руками по обе стороны от моей головы, чтобы поддержать себя.

— Это было горячо, — выдыхаю я.

— Сейчас я покажу тебе, каково это, трахаться с серфером, — он покачивает бедрами навстречу мне, попадая в ту самую точку глубоко внутри. — Баланс, — дышит он. — Плавность. Выносливость, — выдыхает он с каждым толчком, каждым точным, восхитительным движением.

— Высокомерие?

Он смеётся, касаясь моих губ.

— Уверенность, Жимолость.

Я провожу рукой по его груди и хватаюсь за кольцо на шнурке у него на шее. Оно качается в такт движений, выскользнув из моих пальцев, пока он безжалостно входит в меня.

— Это так хорошо, — выдавливаю я.

— И ты принимаешь каждый дюйм так хорошо, детка. Ты такая хорошая девочка, — отвечает он.

Эти слова проходят сквозь меня, но не так, как он намеревается. Мне льстит похвала Лео, но не сочетание этих двух слов вместе. Отец всегда называл меня «хорошей девочкой». Та «хорошая девочка» стала худшей версией себя.

Я думаю, что лучшая версия меня та, которая принадлежит Лео Грэму. По меркам традиций, в которых меня растили, мои поступки не являются «хорошими», но каждая часть меня в этот момент кажется совершенной.

Я чувствую себя дикой. Я чувствую себя свободной. Я чувствую себя собой.

— Лео, — шепчу я, дернув за цепочку у его шеи и притянув его губы к своим. — Я больше не хочу быть хорошей девочкой.

Его смех, у моих губ, низкий и возбуждающий.

— Хочешь быть плохой, детка?

— Только для тебя.

— Чёрт, — он резко выходит из меня и опирается на колени. Его член блестит от моей влаги, прижатый к животу. Он указывает на пол рядом с кроватью. — Тогда опускайся на колени и попробуй стать плохой девочкой.

Боже, он нереален.

Я не уверена, что это за звук вырывается из моих губ — что-то между стоном и мольбой — когда я спешно соскальзываю с кровати и встаю на колени перед ним.

Он сходит с матраса, возвышаясь надо мной, сжимая себя в одной руке.

— Хочешь попробовать, насколько влажна твоя киска для меня?

Жар пронизывает меня между ног. Я киваю.