Язычник и Жимолость

— Но разве ты не злишься на меня за то, что я не боролась сильнее? Я могла бы быть упорнее, могла бы протестовать... А я так легко вернулась к привычному покорному ритму, Лео, — её голос срывается, она прижимается к моей груди. — Я обещала тебе, что не сдамся. Я нарушила все свои клятвы. Я... — Она замолкает, захлебываясь в рыдании.

Моя грудь сжимается от этого звука, каждый инстинкт вопит, требуя заставить её замолчать, потому что я физически не выношу её слез.

— Разве ты не злишься из-за этого?

Я вздыхаю и чуть отстраняюсь, чтобы она видела моё лицо, видела обнаженную правду в моих глазах. Спуская руки к её предплечьям, я крепко сжимаю их и начинаю пятиться, ведя её за собой к стене гостиничного номера, прямо у кровати.

— Да, Жимолость. Я чертовски зол на тебя за то, что ты разбила мне сердце, — она касается спиной стены, и я упираюсь руками по обе стороны от её головы. — За то, что уничтожила мою душу, — я придвигаюсь ближе с каждым словом. — За то, что разнесла меня на такие мелкие куски, которые невозможно собрать.

Она делает судорожный вдох, слезы всё еще застилают её лицо. Я опускаю голову, касаясь кончиком носа её щеки.

— Но сейчас ты здесь. И ты хочешь меня.

— Хочу, — шепчет она. — Всегда хотела.

Я киваю, прижимаясь лбом к её щеке.

— Итак, либо ты ушла все эти годы назад, потому что решила, что я недостаточно хорош для тебя, и это снова разрушит меня до основания, — я веду рукой вниз по её шее, касаюсь ключицы и позволяю бретельке её топа соскользнуть с плеча. — Либо ты оставила меня тогда не потому, что не любила, а потому что какая-то внешняя сила, не зависящая от нас двоих, удерживала тебя вдали от меня, и это тоже меня разрушит.

Я повторяю, то же движение с другой стороны.

— Или же… ты так и не вернулась, потому что считала, что сама недостаточно хороша для меня. И это разрушит меня больше всего на свете.

Мои губы следуют за руками, скользя вдоль её горла.

— Я не хочу быть разрушенным сегодня ночью, Дарби, — шепчу я, прижимаясь к её нежной коже. — К чёрту прошлое. Я просто хочу вновь стать целым.

Она порывисто обхватывает мою голову ладонями и поднимает её, заставляя смотреть ей в лицо. Её медовые глаза сияют.

— Тогда покажи мне, чего мне так не хватало. Покажи мне то, что можно найти только с тобой.

Мои губы накрывают её — горячие, влажные, полные жажды. Я вжимаю её в стену. Мои руки свободно блуждают по её телу, отмечая каждый изгиб и каждую впадинку, к которым я отчаянно мечтал прикоснуться с того самого дня, как она вернулась в мою жизнь всего несколько суток назад. Наконец я отпускаю поводья своих мыслей и позволяю им унестись туда, где я грезил о ней. Чувствовать её. Пробовать её на вкус.

Я не позволял себе даже мечтать об этом, пока она была так близко и одновременно так невообразимо далеко. Не тогда, когда я думал, что больше никогда не почувствую её тепла. Это было слишком больно. Слишком остро.

Но теперь, когда её губы отвечают моим, когда её язык проскальзывает в мой рот, а сквозь её губы вылетают тихие стоны, я позволяю этому чувству захлестнуть меня. Позволяю себе наслаждаться. Владеть этим моментом.

Тихий стон вырывается у меня, когда наши языки сплетаются в танце: жарком и требовательном. Поцелуй с ней был словно глоток воздуха после десяти лет под водой. Словно скольжение сквозь волны после долгих лет на твердой земле. Словно парение после того, как едва не утонул.

Я позволяю пальцам мягко скользить по её коже, наслаждаясь мурашками, что разбегаются вслед за моим прикосновением. Я спускаю топ ниже по её рукам. Она поднимает их, чтобы лямки полностью спали, и ткань складывается вдвое. Я отрываю взгляд от её губ и смотрю вниз на её обнаженную грудь. Пыльно-розовые, возбужденные соски вздымаются от её тяжелого дыхания. Спортивная ткань топа была достаточно плотной, чтобы она могла не надевать под него лифчик, и теперь ничто не отделяет меня от её тела. Я медленно веду ладонью вниз по её груди, приподнимая лицо, чтобы найти в её глазах немое разрешение.

Её щеки пылают, глаза искрятся, а губы припухли, она нетерпеливо вскидывает бровь и выгибает спину так, чтобы грудь сама легла мне в ладонь.

Я откидываю голову назад и из меня вырывается стон, чувствуя, как она твердеет под моими пальцами. Я провожу большим пальцем по соску, и она издает тихий звук, полный нужды.

— Ты такая красивая, Дарби, — шепчу я.

Я наклоняюсь вперед, прижимаясь губами к её груди, пока она запускает пальцы в мои волосы на затылке, притягивая меня ближе.

— Моя нуждающаяся девочка, — бормочу я, проводя кончиком языка по самой вершине. Я ласкаю одну грудь ладонью, в то время как другую накрываю ртом и крепко посасываю, прежде чем отстраниться.

Она извивается в моих руках, всхлипывая моё имя и выгибаясь навстречу моим ласкам. Мне мало её вкуса, её прикосновений, её звуков. Знать, что именно я заставляю её чувствовать всё это... Видеть, что она жаждет меня так же отчаянно, как я всегда жаждал её.

Я скольжу руками по её бокам, запуская их за пояс леггинсов, чтобы крепко сжать её ягодицы, пока сам покрываю её грудь поцелуями, укусами и ласками.

Её пальцы вцепляются в мои предплечья, а затем она тянется между нами и начинает стягивать с меня шорты.

— У меня нет презервативов, — шепчу я ей в кожу, когда до меня доходит эта мысль. — Но я каждый год перед началом соревновательного сезона прохожу медосмотр, включая полную панель анализов на инфекции, и всё было чисто. С тех пор у меня никого не было, — Я поднимаюсь поцелуями к её шее и выпрямляюсь, чтобы видеть её лицо. — Но если тебе так некомфортно, мы не обязаны...

— У меня тоже никого не было после тебя, так что я чиста, — выдыхает она. Моё сердце буквально падает куда-то вниз. — Я не пью противозачаточные, но завтра по дороге из города смогу купить средства экстренной контрацепции, — Она всматривается в моё лицо и моргает. Не знаю, что за выражение у меня сейчас, но этого достаточно, чтобы она замерла. — Если тебя это не устраивает...

— У тебя ни с кем не было секса, кроме меня?

Она издает короткий смешок.

— Да. Так что, знаешь, я, наверное, немного потеряла сноровку, — она обхватывает моё лицо ладонями и мягко улыбается. — Но тебе всегда хорошо удавалось меня учить.

Черт. Это не может быть правдой. Она не может быть настоящей. В животе всё переворачивается, и внезапно я чувствую, что едва стою на ногах. Я прижимаюсь к её ладони, не в силах в это поверить.

Дарби. Моя Жимолость.

Моя первая любовь.

Моя единственная любовь.