Язычник и Жимолость

— Я подслушала сегодня, как он в кабинете разговаривал с риелтором. Он хочет немедленно выставить её дом на продажу и освободить его, чтобы тебе негде было остановиться. И я думаю, он может заморозить твой трастовый счет, чтобы у тебя остались только личные сбережения. Он надеется, что этого будет достаточно, чтобы заставить тебя вернуться домой.

От потрясения после разговора о бабушке до новой боли от известий об отце, мои эмоции начинают закипать. Я чувствую, как лицо горит от гнева, в животе всё сжимается от отчаяния, а из глаз текут слезы, которые я больше не в силах сдерживать.

Я отвожу телефон от лица.

— Он продает дом моей бабушки, — шепчу я Лео через стол.

Ярость снова искажает его черты. Он прочищает горло и, извинившись, выходит из кабинки и направляется к выходу. Я наблюдаю за ним через окно: он достает свой телефон и прижимает его к уху.

— Я что-нибудь придумаю, Дал, — говорю я в трубку.

— Знаю, что придумаешь, — соглашается она. — Тебе прислать денег?

— Нет, — Я прикусываю губу. — Думаю… подсознательно я давно к этому шла. Знала, что рано или поздно мне придется перестать полагаться на отца и Джексона. А может, я просто не хотела быть им обязанной. Не знаю, — я слышу, как сестра согласно хмыкает на другом конце провода. — Я копила годами. У меня достаточно денег, чтобы снять небольшую квартиру, и если я найду работу до конца лета, всё будет в порядке. Он мне не нужен. Они мне не нужны. Мне никто не нужен.

— Черт возьми, правильно. Вот это моя девочка, — слышится какой-то шум. — Хочешь поговорить с Лу? Она здесь, рядом.

— Конечно, я хочу поговорить с Лу. Что за вопрос?

Сестра тепло смеется, и я чувствую, как внутри становится чуть спокойнее. Я продолжаю наблюдать за Лео через окно, пока племянница увлеченно тараторит о последней учебной неделе и лагерях, в которые она собирается этим летом.

Лео возвращается в здание, но вместо того, чтобы идти к нашему столику, он направляется к бару. Я вижу, как он приветствует нескольких байкеров, столпившихся рядом, а затем коротко говорит с барменом. В его глазах вспыхивает огонек, когда он поворачивается ко мне.

Я говорю сестре и Лу, что мне пора, напоминаю, что люблю их и скоро позвоню. Лео подходит как раз в тот момент, когда я кладу трубку, но он не садится. Вместо этого он протягивает мне руку.

— Мне чертовски надоело видеть, как ты плачешь. Дай мне повод для улыбки.

Я смотрю на него в замешательстве, переводя взгляд с его лица на протянутую руку.

— Потанцуй со мной, Жимолость. Пожалуйста.

По залу разливается тихая песня. Несколько пар в центре танцпола берутся за руки и начинают покачиваться под музыку, которая больше подошла бы для закусочной 1950-х, чем для байкерского бара в глуши.

Я не могу сдержать короткий смешок, и улыбки на лице Лео достаточно, чтобы я поднялась и взяла его за руку.

Он кружит меня, ведя в центр зала. Приторная-сладкая мелодия обволакивает нас, он кладет одну руку мне на талию, а другой сжимает мою ладонь.

Он притягивает меня к себе, прижимаясь подбородком к моей макушке, пока мы медленно вращаемся. В груди порхают бабочки, но мое сердце окончательно улетает куда-то ввысь, когда начинается припев.

В песне поется о чем-то… о ком-то сладком, как жимолость, и о том, как можно влюбляться в одного и того же человека снова и снова.

Я закрываю глаза и утыкаюсь лицом в его шею.

— Ты слушаешь, Дарби? — шепчет он у моего виска.

— Лео, — выдыхаю я. Это всё, что я могу сказать. Нет слов, чтобы описать то, что я чувствую, когда он обнимает меня, когда я ощущаю тепло его дыхания и ласку его руки на моем боку. То, как он сжимает мою ладонь четырьмя короткими движениями, говоря на тайном языке, который мы придумали много лет назад.

— Я задал тебе вопрос, малышка. Ты слушаешь песню? Ты понимаешь?

Я киваю, прижимаясь к его плечу.

Он немного отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза, его взгляд яркий и умоляющий.

— Скажи мне, о чем ты сейчас думаешь.

Мы продолжаем медленно двигаться по танцполу, и всё вокруг исчезает, пока не остаемся только мы двое. Я вижу искренность в его глазах. Вижу надежду на его лице. Ту тихую решимость в его взгляде, которая была там и много лет назад. Веру в то, что мы с ним — нечто особенное.

Но сейчас я вижу в нем и некую настороженность, нечто такое, чего не было раньше, пока я сама не поместила это туда. Несмотря на всё, через что он прошел в жизни, именно то, что я бросила его, воздвигло эти стены, сделало его неспособным доверять другим, отдавать себя. И именно моё возвращение дало ему решимость попробовать снова.

Когда я осознаю это, я решаю тоже быть честной.

— Я думаю о том, что хочу заставить тебя поцеловать меня.

Его брови приподнимаются, на лице проскальзывает мягкое удивление, и он тихо смеется. Он выпускает мою ладонь и обхватывает пальцами мою челюсть, приподнимая мою голову выше.

Проводя большим пальцем по моей шее, он замирает, и его губы оказываются в считанных миллиметрах от моих.

— Ты ведь понимаешь, что это значит, если я поцелую тебя?

— Да, — шепчу я.

Я всегда знала, что значит целовать Лео Грэма. Я знала, каково это найти его, потерять и обрести снова. Я знаю, какова жизнь с ним и какова она без него.

Я вспоминаю разговор с Еленой тем летом, её слова о том, что существует прикосновение, которое может дать только он. То чувство, когда весь остальной мир меркнет, пока не остаетесь только вы двое. О том, что ради этого чувства стоит сражаться всю жизнь, зная, что ни с кем другим его не будет.

Я никогда не верну прошлое. Я никогда не исправлю свои ошибки и не забуду промахи, но я провела десять лет без него, вечно стремясь к той жизни, которую мы строили вместе, и так и не находя её. Я потратила десять лет, зациклившись на тех двух месяцах, убеждая себя, что чем старше я становлюсь, тем меньше будет болеть, тем сильнее всё потускнеет.

Этого так и не произошло. Потому что, когда мой разум изо всех сил пытался убедить меня в обратном, мои сердце и душа всегда знали правду. Это был он. Всегда был он. Может быть, я не могу вернуть прошлое, но я могу чертовски отчаянно сражаться за наше будущее.

Звезды в его глазах сияют, когда он смотрит на меня. Столько надежды в этом сапфировом взгляде. Он становится еще ближе.

— Брось мне вызов, Жимолость.

— Я бросаю тебе вызов, Язычник.

Но я не жду. Я ждала его всю свою жизнь. Я провожу рукой по его плечу, обхватываю его лицо и притягиваю к себе.

И наконец, наконец-то, я нахожу дорогу домой.