Язычник и Жимолость

Я вздыхаю.

— О чем ты задумалась, Жимолость? — спрашивает Лео, сидящий рядом.

Я отрываю взгляд от телефона и смотрю на него. На этом плоском, пустом отрезке шоссе он ненадолго отвлекается от дороги, чтобы сосредоточить внимание на мне.

— Э-э, просто… проверяю сообщения.

Я вижу, как дергается его кадык, когда он сглатывает.

— Все в порядке?

— Да, — выдыхаю я. — Он просто… он умоляет.

— И ты чувствуешь себя виноватой?

Я качаю головой.

— Мне плохо оттого, что я не чувствую себя виноватой. Я ему не верю.

— Ты его любишь? — спрашивает он.

Я моргаю, глядя на Лео, и его голова тут же поворачивается обратно к шоссе, как будто он и не собирался задавать этот вопрос.

— Я пыталась, — Я снова опускаю взгляд в телефон. — Когда мы только начали встречаться, он всем нравился. Моим родителям, друзьям, коллегам. На бумаге он был идеален: красив, образован, щедр и добр. Я знала, что это договоренность. Он не был в меня влюблен, но, знаешь… Всё могло быть хуже. Я чувствовала себя эгоисткой, думая, что этого мне недостаточно. И я пыталась…

— Заставить себя поверить, что этого достаточно?

— Да… — вздыхаю я. — Но этого никогда не было достаточно.

— Знакомо это чувство, — тихо произносит он.

Мы снова погружаемся в тишину, понимая, что этот момент задел за живое слишком глубоко. Остается только гул шоссе под колесами.

Я не ответила на сообщение Джексона. Вместо этого я написала Далии, чтобы предупредить её: мы застряли в шторме и не добрались сегодня до Ричфилда, штат Юта, как планировали. Затем я выключила телефон. Причиной было то, что я слишком боялась, что, когда Джексон позвонит в следующий раз, я отвечу.

Дождь снова хлынул стеной как раз на закате. Лео не хотел рисковать и попадать в очередную бурю в темноте, поэтому мы сделали небольшой крюк и заехали в Моав — ближайший город у автострады, где было полно отелей из-за близости к национальному парку Арки.

Очевидно, количество отелей не имело значения, когда поток летних туристов превышал их возможности.

— У меня остался только один свободный номер, — говорит администратор. Её пальцы стучат по клавиатуре по ту сторону стойки, перед которой стоим мы с Лео — измотанные и всё еще влажные.

Это шестой отель, в который мы зашли с тех пор, как въехали в город. Мне пришлось отменить бронь в Ричфилде. Связь в этом районе была слишком слабой, чтобы забронировать номер в Моаве онлайн, так что нам пришлось обходить все мотели и гостиницы в попытках найти две кровати на ночь.

Лео косится на меня краем глаза. Я кусаю губу. Знаю, он ждет, когда решение приму я.

— Сколько там кроватей? — спрашиваю я.

— Две «queen-size».

Вполне возможно, что мы могли бы найти другой отель с двумя свободными номерами, но я выжата как лимон и отчаянно нуждаюсь в долгом горячем душе.

Не позволяя себе вчитываться в выражение лица Лео, я быстро выпаливаю:

— Хорошо, мы берем его.

Прежде чем я успеваю достать кошелек, Лео уже прикладывает свою кредитку к терминалу, оплачивая номер. Администратор вручает нам ключи и буклет о парке Арки. Лео забирает и то, и другое, а также подхватывает мою сумку, закидывая её на плечо. Я иду за ним к лифту.

Последние два дня это был тот самый момент вечера, когда я ускользала в свой номер, предавалась жалости к себе, заказывала несколько порций картошки фри через обслуживание номеров и болтала с сестрой, пока не отключалась.

Сегодня у меня не будет такой возможности.

Мы оба молчим, пока лифт поднимает нас на четвертый этаж. В наш номер.

Лео входит первым, включая свет и придерживая дверь плечом. В комнате, по крайней мере, пахнет чистотой. Справа от меня — раздвижная дверь в небольшую ванную: с одной стороны раковина, с другой душевая с прозрачной стеклянной перегородкой, закрывающей лишь половину, а в глубине унитаз. Слева шкаф, а прямо передо мной стандартный гостиничный номер с желтыми покрывалами в цветочек на каждой из широких кроватей, стоящих у нежно-зеленых стен. В дальнем конце комнаты видны панорамные окна, выходящие на парковку и возвышающиеся за ней красные скалы.

Вид на самом деле прекрасен. Небо теперь чистое, и луна освещает камни мягким голубым светом. Представляю, как здесь красиво днем.

Лео откашливается позади меня.

— Какую кровать хочешь?

Я боюсь повернуться и посмотреть на него, поэтому не отрываю взгляда от окна.

— Мне всё равно.

— Я бы предпочел ту, что ближе к двери, если ты не против.

Я киваю, потому что, несмотря ни на что, мне кажется, я всё еще знаю его до мозга костей. Лео предпочитает быть ближе к двери, потому что мы на четвертом этаже, а значит, угроза со стороны окна маловероятна. Но если кто-то ворвется в дверь, ему придется пройти через Лео, прежде чем он доберется до меня.

Он защитник по натуре и в силу пережитой травмы, вероятно, именно поэтому он отказался ехать сегодня сквозь шторм. Он знает, каково это, потерять кого-то в автокатастрофе, и знает, что значит винить в этом себя, даже если твоей вины нет.

Несмотря ни на что, больше всего он стремится оберегать меня.

Сдерживать свои обещания.

От этого осознания в комнате вдруг становится слишком тесно, словно пространство сжимается, и я кожей чувствую его присутствие, хотя он стоит в нескольких футах от меня. Я слышу, как он медленно подходит сзади и мягко опускает мою сумку на мою кровать, а затем пересекает комнату и бросает свой рюкзак на свою.

— Я, э-э, пойду припаркую «Мустанг» в конец стоянки, чтобы видеть его из окна. Сама знаешь, как люди любят взламывать классические авто.

Я не знала, что такая проблема существует, но ответила:

— Да.

— Если хочешь, иди в душ сейчас, а я схожу, когда вернусь?

— Конечно, — Мой взгляд цепляется за зеркало в углу перед собой. Я изучаю свое отражение. Светлые волосы заплетены в растрепанную косу, лежащую на плече. Темно-красная толстовка «Kansas City Chiefs» висит на мне мешком, всё еще влажная от дождя. Белые кроссовки перепачканы красной грязью. Глаза усталые и покрасневшие. На лице написана крайняя степень изнурения и эмоционального, и физического.

Но мой взгляд невольно переносится на мужчину за моей спиной. Он выглядит таким же уставшим, как и я, но его синие глаза всё так же искрятся, как и всегда. Кажется, он не замечает зеркала, не замечает, что я наблюдаю за тем, как он скользит взглядом по моему телу. Я вижу, как его кулаки сжимаются по бокам, будто он борется с желанием потянуться ко мне.