Страница 45 из 118
Она делает шаг назад, пытаясь отстраниться, но какая-то сила, неподвластная мне, берет верх: я протягиваю руку, хватаю её и притягиваю к себе. Она падает мне на грудь сначала напряженная, как струна, но затем обмякает. Одна её рука обвивает мою спину, другая прижимается к груди, сминая насквозь промокшую ткань моей футболки.
— Я не боюсь твоих призраков, Дарби. Ты не обязана мне ничего объяснять. Ты вообще ничего мне не должна. Но если ты когда-нибудь почувствуешь, что готова рассказать свою историю, я буду здесь и я выслушаю.
Она не отвечает, но я чувствую, как она кивает, прижимаясь ко мне.
Я позволяю себе последний миг, чтобы насладиться ощущением её близости. Медово-цветочный аромат её шампуня. Мягкие изгибы её тела, которые, как я когда-то верил, были созданы специально для того, чтобы дополнять мои угловатые черты. Тепло её ладони у меня на животе, другая рука — на спине. То, как её макушка идеально устраивается у меня под подбородком.
Она начинает отстраняться, и я отпускаю её, хотя каждый инстинкт внутри молит меня этого не делать. На мгновение она смотрит на меня, и в её глазах всё еще бушует шторм эмоций. Мы стоим в небольшой крытой нише у туалетов, но дождь хлещет сбоку, покрывая нас обоих влагой.
Я смотрю, как вода каскадом стекает по её нежным щекам. Капля срывается с кончика её носа и падает на губы. Те самые губы, что когда-то заставили меня поверить в чудеса, в судьбу и в то, что два человека могут быть предназначены друг для друга. Теперь смотреть на эти губы — смотреть на неё — кажется трагедией, ощущается как утрата, тоска и смерть веры.
Она трепещет ресницами, и я перевожу взгляд выше, встречаясь с ней глазами. Она хмурится, словно пытаясь что-то отыскать в моем лице.
— Лео, — выдыхает она. — Перестань на меня так смотреть.
— Смотреть на тебя как, Жимолость?
— Будто ты точно знаешь, что чувствует моя душа, и будто всё это время тебе её не хватало, чтобы быть целым.
Так и есть. Мне не хватало.
Я зажмуриваюсь и делаю шаг назад, под дождь, наконец воздвигая, между нами, это пространство. Когда я снова открываю глаза, она всё еще стоит под навесом и смотрит на меня сквозь ливень с выражением полного отчаяния на лице.
— Там всё еще гроза. В машине безопаснее всего. Я буду ждать тебя там, но, пожалуйста, не оставайся на улице слишком долго.
Я разворачиваюсь, не дожидаясь ответа, и медленно иду обратно к «Мустангу», не заботясь о том, что промокну до нитки.
Я смотрю в окно со стороны водителя, когда слышу, как открывается пассажирская дверь, и мгновение спустя она скользит внутрь. Единственный звук в салоне, это эхо дождя, барабанящего по капоту.
— Если это еще хоть чего-то стоит… я правда тебя любил, — шепчу я.
— Сейчас мое слово уже ничего не стоит… но я тоже тебя любила.