Страница 35 из 118
Мне все еще кажется, что я не дышу, пока смотрю, как он гребет к берегу, а затем спрыгивает с доски и идет по песку. Он несет серф к месту, где на земле в кучу свалены полотенца и зонтики. Бросив доску, он направляется к нам, не сводя глаз с меня и Елены.
По какой-то необъяснимой причине я снимаю футболку. Елена приподнимает бровь из-за своих очков, пока я откидываюсь на локти, выставляя свое тело напоказ сильнее, чем когда-либо. Мою грудь прикрывают два черных треугольника, завязывающиеся на шее. Я сбрасываю джинсовые шорты, оставаясь лишь в крошечном лоскутке черной ткани, прикрывающем низ.
Когда Лео подходит к нам, я замечаю, как раздуваются его ноздри. Его взгляд впитывает каждый дюйм моего тела. В те ночи на пирсе я бывала при нем в спортивном топе и шортах, но так много кожи не обнажала никогда. К тому же то было в ночной темноте, вдали от чужих оценивающих глаз. А теперь, при ярком солнце, меня может разглядывать любой желающий. Похоже, осознав это, он хмурится.
Я хмурюсь в ответ. Прошлой ночью он меня отверг. Так что теперь его мнение о том, как я преподношу себя миру, меня не волнует. Я прижимаю ладонь ко лбу, защищая глаза от солнца, и смотрю на него снизу вверх:
— Можешь отойти? Ты загораживаешь солнце, а мы пытаемся загорать.
Елена фыркает.
Лео поворачивается к ней.
— Уходи, — кивнув в ту сторону, откуда пришел, он добавляет: — Иди посиди у наших вещей. Эверетт в воде, скоро вернется.
— Не указывай мне, что делать, — огрызается она. — Мы сегодня ненавидим мужчин, так что оставь нас в покое.
Лео снова переводит взгляд на меня, и в его глазах я вижу тревогу и грусть.
Он скрещивает руки на груди и переносит вес на одно бедро. Я провожаю взглядом каплю воды, которая стекает по центру его груди, очерчивает кубики мускулистого живота и исчезает за резинкой шорт. Я заставляю себя отвернуться.
— Я обещал, что если ты вчера прыгнешь, то я расскажу историю своей татуировки, — произносит он.
Мой взгляд снова падает на рисунок, растянувшийся по его ребрам. Это большой круг, что-то среднее между вихрем и волной. В нем видны оттенки синего и белые барашки пены, из-за чего он в точности похож на гребень океанской волны, но округлая форма заставляет его казаться свернувшимся в кольцо. Рисунок натягивается там, где он скрестил руки, я вижу, что он начинается чуть ниже подмышки и доходит почти до талии, переходя со спины на живот.
Елена прокашливается:
— Ты, случайно, не захватил тот слабоалкогольный напиток, который мне нравится?
Он кивает:
— В зеленой бутылке для воды. Я налил туда арбузный. Надеялся, что ты передумаешь и все-таки придешь сегодня на пляж.
Она улыбается:
— Мне просто нужно было сделать небольшую остановку, — поднимаясь на ноги и натягивая шорты, она оглядывается по сторонам. — Зака ведь тут нет, правда?
Лео закатывает глаза:
— Нет.
Она прикусывает губу, слегка улыбается мне, машет рукой и уходит.
Лео садится на ее место рядом со мной.
— Прости… за прошлую ночь.
— Я не хочу об этом говорить, — отрезаю я.
Лео кивает и смотрит прямо перед собой на океан.
— Я сделал эту татуировку в память о маме.
Я поворачиваюсь к нему, но он не отвечает взаимностью.
— Она… — голос мой затихает.
— Да. Когда мне было одиннадцать. К Рамосам я переехал в двенадцать, — он подтягивает колени к груди и обхватывает их руками. — Она научила меня серфингу. Каждые выходные и каждый день летом мы проводили здесь, на этом пляже. Она работала в больнице медсестраой. Брала ночные смены, возвращалась домой измотанная, без сил, но прежде чем уделить хоть минуту себе, хоть немного поспать, она будила меня и вела сюда. Сажала на нос своей доски и учила скользить по волнам так, словно я сам был частью этой волны, — он тяжело сглотнул. — Когда я потерял ее… это место оставалось единственным, где я чувствовал себя рядом с ней. Казалось, какая-то ее частичка так и не покинула эту воду. Когда я на доске, она тоже там, стоит за спиной и помогает мне держать равновесие. Я сделал татуировку как напоминание об этом. Чтобы знать когда я там, — он кивает в сторону горизонта, — она все еще со мной. Да, ее больше нет, но мне кажется, что ее дух остался со мной, и сильнее всего я чувствую это в воде. Я выбрал круг, потому что он превращается в волну, которая никогда не заканчивается…
— Даже если ее жизнь закончилась, связь между вами не прервется никогда.
— Да, — говорит он, и его голос срывается.
— Мне так жаль, Лео.
Он отворачивается от меня, пытаясь скрыть, что вытирает слезы. Я протягиваю руку и накрываю его ладонь своей.
— Это очень красиво. И прости, если я заставила тебя рассказать это силой. Я понятия не имела, что это что-то настолько личное для тебя.
Теперь он смотрит на меня, и его голубые глаза блестят от солнечного света и подступающих слез.
— Ты не заставляла. Мне хотелось рассказать тебе об этом каждый раз, когда мы были вместе, Жимолость. Просто не хотел, чтобы ты стала относиться ко мне иначе.
Он переворачивает руку в моей ладони так, что наши ладони соприкасаются, и сжимает мои пальцы. Четыре раза.
— С тобой легче всего говорить. С тобой мне хочется делиться всем, каждой мыслью в голове. Каждый раз, когда я открываюсь тебе, мне становится легче.
— Потому что я прогоняю твоих призраков.
— Потому что ты прогоняешь моих призраков, — кивает он. — Но еще я боюсь, что ты увидишь этих призраков слишком близко, Дарби.
— Я этого не боюсь, — говорю я, хотя прекрасно помню, что должна на него обижаться.
— Это потому, что я еще не закончил историю.
Теперь я сжимаю его ладонь. Четыре раза.
— Продолжай.
— Давай зайдем в воду, — говорит он, поднимаясь и протягивая мне руку.
Я напоминаю себе, что прошлую ночь он меня отверг, что мне обидно и больно. Но что-то подсказывает мне моя боль — ничто по сравнению с тем, как он страдал все эти годы, и что я, сама того не ведая, открыла в нем какие-то шлюзы. Возможно, я заставила его выплеснуть эмоции, которые он копил слишком долго, поэтому я принимаю его руку и позволяю поставить себя на ноги.
Мы лавируем между множеством людей, проводящих это воскресное лето на пляже, и направляемся к воде. Лео так и не выпускает мою руку. Он крепко держит ее, пока мы погружаем пальцы ног в воду, пристально наблюдая, как волны набегают и разбиваются о наши щиколотки.